электронная книга Алексей Курятников. Пробуждение купить и скачать книгу(историко-мистический роман)


События разворачивающиеся в динамичном остросюжетном романе, открывают занавес за кулисы, из за которых земные "кукловоды" управляют человечеством. Произведение лишь отчасти можно отнести к жанру "фантастический реализм", потому как реальное в романе перевешивает и создаёт у читателя эффект присутствия и острого сопереживания героям романа. Роман очень многослоен по своей структуре и поднимает множество ценностных ориентиров для каждого человека: вопросы добра и зла, божественного провидения и человеческой воли, любви и дружбы, древней истории Руси и её будущего. Вселенское зло вполне реалистично и осязаемо и имеет своих конкретных последователей. Борьба идёт за души каждого из нас.

 

Перейти на ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ АВТОРА


 

 


 

Отрывок из книги

ГЛАВА 1. ВОСПОМИНАНИЯ

– Максим, не уходи.

Арина гипнотически ласково заглянула в его глаза. Непоколебимая твердость Максима на мгновение пошатнулась. Пауза, повисшая в прихожей переполненного молодежью дома, по случаю именин Юльки Кораблевой, затянулась, выдавая нерешительность молодого человека, и диссонировала с его волевыми чертами лица, будто сошедшими с полотна Рубенса. Но в этот момент Юра Каширин решил исполнить для возбужденной публики куплеты, взял гитару, пододвинул стул, чтобы опереться на него ногой, но промахнулся и всей своей телячьей тушей рухнул в оливье, захватив с собой скатерть с дюжиной других блюд.

– Прости, Ариша, не могу, – уже решительно отчеканил Максим и шагнул в теплую летнюю ночь.

Арина настигла его возле беседки в саду и, как мастер айкидо, развернула его за рукав.

– Тебе не нравятся мои друзья? – в тоне прекрасной юной богини чувствовался металл.

Арина, кареглазая блондинка, была из породы тех женщин, которые заставляют оборачиваться проходящих мимо мужчин. В свои двадцать пять лет она успела несколько лет проработать фитнес-инструктором в спортивном центре, куда попала после завершения спортивной карьеры в художественной гимнастике. Природа не обделила ее ничем. Длинные, роскошные светлые волосы спускались до лопаток. Ее тело представляло собой триумф женской красоты, и, когда она выходила в зал, чтобы провести занятия с посетителями спортклуба, обтянутая в короткие спортивные лосины и топик, мужчины застывали как гипсовые статуи, глядя на точеное тело пантеры.

– Дорогая, у тебя замечательные друзья. Веселые, добрые люди.

– Тогда в чем дело?

Напряжение росло, как давление в паровом котле. Кузнечики пронзительно разрезали тишину, угрюмо повисшую между влюбленной парой, дружным стрекотанием. Большие глаза Арины яростно блестели при свете полной луны, а грудь вздымалась от глубокого дыхания.

Максим не знал, что делать. Уйти, не объяснившись – значит потерять любимую девушку. Объясниться – значит… видимо, тоже потерять. Но лучше уж потерять, объяснившись. Червь недоговоренности не будет грызть душу.

– Пройдем в беседку. Ты хотела слышать? Изволь, – голос Максима был тверд, трагичен и отражал катарсис, происходящий в его душе.

– Как бы ни была тяжела правда, ты должен сказать мне ее. Между нами не должно быть тайн. Ведь мы любим друг друга, – более утвердительно, чем вопросительно сказала Ариша.

– Как бы после моих откровений ты не сказала «любили». Так вот, твои друзья – обычные люди. Дело в том, что я не совсем обычный человек, – Максим лихорадочно тер висок. – Об этом знают только мои родители, да и то не всю правду. Ты первый человек, которому я смею открыться. У меня есть особенность, которая проявилась во мне впервые в семь лет, когда мы с отцом рыбачили на пруду возле дома. Настойчиво клевал карась, и я гипнотически таращил глаза на поплавок, когда отец, прилепив очередной полтинничек, сказал: «Сынок, я на пять минуточек отлучусь в сарай за прикормом, ты только в воду не залазь, хорошо?» – «Не торопись, скорострел, женщины не любят пятиминуток», – выпалил я, все так же таращась на поплавок.

Солнце поднялось уже высоко и приятно грело тело, а поплавок уже не шевелился. Видно, утренний клев закончился. Я грелся на солнышке, поглядывал на стрекозу, наполовину погрузившую поплавок в воду, как почувствовал тяжелый взгляд отца в спину. Я обернулся и увидел остолбеневшего отца с отвисшей челюстью, который, возбужденный утренней свежестью и принятой на грудь водочкой, собирался навестить мамку, когда я и выдал этот перл. Откуда было семилетнему ребенку знать о сексе? Да и сказал я это неосознанно, глядя на поплавок и думая о клеве.

«Что ты сказал, стервец?!» – спросил отец.

Понятно, что идиллия у пруда в тот момент закончилась. Дома мама высказалась насчет того, что, как только ребенок пошел в школу, нахватался там вместо толкового всякой ерунды. До того момента, как мы пошли с отцом на пруд, я не знал о сексе ничего и, как большинство моих сверстников, полагал, что мама с папой меня решили завести. Как домашнюю кошку или собачку. Но, вернувшись домой, я четко осознавал, что о взаимоотношении полов я знаю все, и притом очень давно. Я сам не знал, как это произошло.

Следующий эпизод произошел через три года, когда в апреле 1990 года меня принимали в пионеры. Я наотрез отказался надевать пионерский значок на грудь, высказавшись на тот счет, что Ленин – душегуб и что его разрушенный болезнью мозг, генерировавший такие же болезненные идеи, обескровил Россию на многие десятилетия. Таким людям место в аду, куда, собственно, он и попал. Сказал я это на торжественной линейке перед всем классом. Вот это был скандал! Классный руководитель, Елизавета Алексеевна, не могла не отреагировать. Ведь это был удар по государственной идеологии. Вызвали родителей. И я не знаю, какие доводы пришлось приводить моему отцу для того, чтобы убедить директора не давать ход делу дальше, в органы государственной безопасности.

Ведь научить ребенка ТАКОМУ могли только взрослые.

А это антисоветчина! Грозили даже отчислением из школы.

Но только грозили, так как других оснований не было: успеваемость у меня была лучшая на параллели, да и по состоянию здоровья отклонений никаких. Тут либо давать делу ход, либо тихо замять произошедший эксцесс, предварительно сделав внушение мне и моим родителям. Одним словом, директор нас пожалел, тем самым взяв на себя ответственность.

Отец потом дотошно меня расспрашивал, откуда я взял этот бред и кто меня этому научил. Я с испугом и изумлением смотрел на него. Когда взрослого человека спросят, откуда он знает, что Земля круглая и вращается вокруг Солнца, он опешит. Ведь это очевидно! Такое же состояние было и у меня. А что, вы этого не знаете?!

«Сынок, даже если бы это было и так, не надо всем об этом говорить, если не хочешь увидеть своего отца за решеткой. Ведь твое мнение, кем бы оно ни было внушено, не разделяет никто!» – «Нет ничего тайного, которое не станет явным, папа! Пока не разделяет!»

Посмотрев пристально мне в глаза, отец обмяк. Видя в моих глазах непоколебимую решимость, он понял, что откуда-то я знаю то, что ему неведомо. «Я боюсь за нас, сынок. Думай, что хочешь, парень ты у меня толковый, но держи язык за зубами». – «Хорошо, папа».

Надо сказать, что мой положительный ответ лишь ненадолго успокоил отца. Ведь подобные перлы стали сыпать из меня, как из чернокожего рэп. Уже на следующей неделе, когда отец с дядей Сашей строили тепличку, я посоветовал поставить ребра жесткости иначе. Мужики оторвались от работы и посмотрели на меня, как на гоблина из «Властелина колец». Затем был день рождения мамы. И такое стечение народа как будто еще больше подстегнуло мое неведомое «я», которое не было мною. К маме пришло много подруг и соседок, а одна из них пришла с взрослой дочерью лет восемнадцати. Когда она продефилировала мимо меня в облегающих лосинах, присвистнув, я бросил: «Вот это попка!». Сам продолжал с мужской частью гостей досматривать хоккейный матч чемпионата мира между нашими и канадцами. Матч складывался неудачно, и я с тоской выдавил: «Раньше Старшинов с Бобровым этих “боббиорров” пачками давили!» – и перевел взгляд на остальных, дабы заручиться их одобрением, и тут отметил, что хоккей уже никто не смотрит, а все вылупились на меня. «Откуда тебе, малец, знать, как Бобби Орр* и Бобров играли?» – покосившись на Маринкину попку, вопрошал дядя Жора. «Говорят», – многозначительно отпарировал я, засунув леденец за щеку и делая лицо поглупее. «Не по годам у тебя парень взрослый, Михалыч».

Отец пасмурно посмотрел на меня. Отец, мастер на литейном заводе, вспоминал, что в моем возрасте пас баранов на селе и помогал отцу сено в ометы собирать. Откуда это во мне?

«За стол!» – скомандовала мать, и все в дружном возбуждении застучали вилками и ложками и заклацкали рюмками. Видя, как дядя Жора налегает на водочку, я посоветовал ему скушать что-то жирное, чтобы не опьянеть быстро, а сам затянул: «Бродяга, судьбу проклиная, тащился с сумой на плечах…». Пьяненькая толпа дружно подхватила проникновенно-грустную песню. Мощно закончив последние аккорды, дядя Жора чуть не порвал баян, а гости – душу, извергающую стенания на весь подъезд.

«Молодец, Михалыч! Научил пацана хорошим песням». – «Да я и сам их через куплет знаю, Жора», – сквозь зубы произнес отец.

Со временем в моей психике стали происходить более серьезные сдвиги, а именно: мне стали сниться навязчивые сны. Незнакомые улицы, дома. Женские лица, дети. Сначала сны были хаотичные. Но затем в них стала прослеживаться определенная логика: все сновидения происходили в одном месте и с одними и теми же людьми. Сны отличались деталями, ракурсами. То я рассматривал двор, окруженный со всех сторон сталинками, из окна квартиры, то играл в этом дворе в снежки. Мальчишки бегали по двору ватагами человек по двадцать, плохо одетые, чумазые, но, как заводные энерджайзеры, сутками напролет гоняя весь в лохмотьях мяч, разбивая из рогаток стекла, галдели как сороки и наполняли двор жизнью. Девчонки прыгали на скакалках, играли в классики, и лишь иногда мирный шум двора нарушался редким конфликтом, разразившимся из-за не засчитанного гола или не поделенного велосипеда. Мужики вечерами забивали козла, наотмашь размахивая увесистыми костями домино. Во дворе росли черемухи, вишни и липы. И их цветение весной, особенно когда запах цвета перемешивался с запахом свежего хлеба из булочной, поражал остротой переживаемых эмоций. Над крышами дворов возвышался храм, счастливо не разрушенный советской властью, с золотыми крестами и голубыми, как небо, куполами. Дьякон частенько угощал ребятишек горячим хлебом, который, ломая и отрывая кусками, детишки съедали в мгновение ока. Просыпаясь, я долго приходил в себя, оставаясь в плену переживаний, не сразу понимая, где явь, а где сон. А придя в себя, не понимал смысла этих ярких, сочных и, главное, циклично повторяющихся снов. Так продолжалось несколько лет, когда в одном из новостных блоков я увидел храм из сна с золотыми крестами и голубыми куполами. Новая демократическая власть теперь дружила с церковью и выделяла средства на восстановление храма. Я буквально подпрыгнул на стуле, сердце тревожно и радостно забилось. Только вот храм находился в Казани, да и репортаж был на полминуты. Может, ошибся? С этого момента жизнь моя начала меняться, как в калейдоскопе. Успеваемость в школе упала, да и есть я почти перестал, так как находился в постоянном нервном возбуждении. Я чувствовал, что могу разгадать загадку, мучившую меня много лет. Но на какие шиши добраться из Москвы до Казани, да и родителям как объяснить цель поездки? В то время я был студентом-второкурсником, шел 1999 год. Разгар кризиса, а в моих пустых карманах разве что мыши не завелись. И вот, чтобы заработать деньги на поездку, я устроился грузчиком в овощной магазин, где меня безбожно обсчитывали, но через полтора месяца деньги были собраны. У матушки на предприятии еще действовали профсоюзы, и я уговорил родителей отправиться в путешествие на теплоходе «Федор Шаляпин» вниз по Волге. Мои старики после некоторого сопротивления, сопровождаемого брюзжанием отца, согласились на столь необычное для них действо, о чем многократно потом пожалели.

***

Теплый влажный ветер упруго бил мне в лицо. Я стоял на носу четырехпалубного теплохода и пьянел от головокружительных просторов Волги. Господи, всю жизнь прожив в каменных джунглях Москвы, я никогда не ощущал ничего подобного. Взгляд стремился в безбрежную даль, наполненную закатом угасающего солнца, рыбацкими кострами и низким туманом над водой. Теплый упругий ветер, бьющий в лицо, вселял надежду в мою душу. Теплоход, следующий по маршруту Москва – Астрахань – Москва, на целый день делал стоянку в Казани. Для отца это был шанс пополнить порастраченные запасы наживки и снастей для многочисленных удочек, взятых с собой. А маме – запастись клубникой и огурцами, которые она безжалостно бросала в бой против морщин лица. Впрочем, побеждали морщины. Наступило утро, и еще все спали, когда на горизонте показалась Казань. Нервное возбуждение сменилось тупым торможением после бессонной ночи, которую я заполнил тем, что рисовал Благовещенский собор, увиденный по телевизору и всплывавший в моем сознании из многочисленных снов. Написав успокоительную записку родителям, гласящую о том, что покинул я их с целью посмотреть достопримечательности города, я бросился в город, не теряя ни минуты.

*Бобби Орр – легендарный хоккеист сборной Канады 60 –70-х годов ХХ века.

 

ГЛАВА 2. КАЗАНЬ

На территории порта одиноко стояла новенькая «шестерка».

«До Благовещенского собора». – «Четвертной», – равнодушно процедил с кавказским акцентом седовласый армянин. «Что, так деньги нужны?» – плюхаясь на заднее сидение, съерничал я. «Деньги – вода. Особенно, когда у тебя трое детей», – вяло отреагировал кавказец, немного удивившись моей дерзости. Немногие клиенты позволяли себе сорить деньгами, тем паче, что такса была явно завышена. Ехали недолго, и я пожалел, что не порядился с «бомбилой».

Благовещенский собор создавал впечатление тихой торжественности. Впрочем, мне он так и представлялся. Быстро обогнув территорию собора, я нырнул в тень сталинских дворов. Сердце потяжелело и сжало грудь. Волнение охватило всю мою сущность и, казалось, вниз живота сполз огненный шар.

«Я точно псих. Или не псих, если я уже это видел. И люди… Люди, вы мне снились много лет назад. Вы меня узнаете? Что мне делать?» – в никуда сказал я. Обхватя руками голову, я взъерошил волосы, словно настраивая антенны на прием сигнала озарения из космоса, но не находил решения. И тут в сознании всплыла картина, увиденная когда-то во сне. Я видел этот двор через разбитое окно. Скорее, это окно второго этажа, ближнего к подъезду.

«А что я скажу?» – поставил меня в тупик вопрос. И тут меня осенила догадка.

«Пацаны, вам вратарь нужен?» – спросил я мальчишек, гонявших во дворе мяч.

На воротах никто стоять не хотел, и меня радостно приняли в одну из дворовых команд, поединок между которыми был в самом разгаре, но одна из команд явно «сливалась».

«Юрок! Будешь играть в поле!» – авторитетно заявил самый рослый пацан шпингалету значительно младше его, обозначая тем самым место в воротах команды-аутсайдера.

«Игра долгой не будет», – злорадно подумал я, заняв место в «раме».

При первой же атаке на мои ворота я в кошачьем прыжке по-яшински схватил мяч и прицельно, с ноги, отправил его в мишень – окно второго этажа.

«Мазила! На кой хрен мы тебя взяли?» – разочарованно процедил авторитет. – «Девятка, – тихо сказал я, удовлетворенный точным попаданием. – Извините, пацаны. Давно не играл», – артистично, выражая явное разочарование, промямлил я.

Тут же из разбитого окна появилась миловидная особа лет тринадцати, и весь ее вид выражал, скорее, недоумение, чем злость.

«Ой! Что будет, когда мама вернется?» – «Мы успеем вставить новое, и она ничего не заметит», – бодро отрапортовал я. «Уж постарайтесь», – деланно выпятив губу, заявила юная леди. «Я мигом. Где у вас стекольная мастерская?»

Через час я уже сидел в желанной квартире и угощался дефицитным цейлонским чаем. Юная особа, которую, как оказалось, звали Дашей, радостно балагурила, доставая из старинного буфета всякие сласти. Подойдя к окну, я увидел знакомую панораму, приходящую в циклично повторяющихся снах. Обстановка в доме была выдержана в старинном классическом стиле. Громоздкий стол из красного дерева и такой же буфет, возможно, приобретенные единым набором. Тяжелые портьеры органично дополняли интерьер, выдержанный в стиле начала двадцатого века.

«Странный у вас интерьерчик. На дворе конец двадцатого века. Сейчас в моде кухни из ламинированного ДСП, а здесь как будто сто лет ничего не менялось». – «Так и есть. Мама после смерти деда ничего не стала менять. Говорит, что он не велел».

Я внимательно осматривал квартиру, пытаясь найти хоть какие-то зацепки, но ничего примечательного не находил. Даша полезла в буфет, а я тем временем, как бы из любопытства, заглянул в спальню. Спальня как спальня, если бы не одно «но». На стене висела крупная фотография, обрамленная в тяжелый багет, с изображением до боли знакомого мужчины, лет сорока пяти, с покладистой бородой на фоне… Я не знал, как называются подобные строения, но это был храм. Только не православный. Низ фотографии был испещрен непонятными символами. Первая строка была записана на древнеславянском, а следующие две строки… С этими символами я не был знаком.

В этот момент радостно запиликал звонок, и Даша открыла массивную дверь. На пороге появилась стройная, все еще красивая женщина, лет за сорок. Она с некоторым изумлением поглядела на меня.

«Смыслов Максим… Павлович», – представился я, ощущая определенную неловкость от замешательства, которое я произвел на хозяйку дома. «Елена Михайловна. Чем обязаны Вашему визиту, молодой человек?» – задала она вопрос, скорее, дочери, и в ее голосе звучали нотки укоризны. «Ребята играли в футбол и разбили стекло, а Максим вставил его», – на одном дыхании выпалила Даша, явно не желая расстраивать маму. «Ну что же, Пеле. Давайте пить чай», – лицо ее смягчилось.

После второго бокала чая, чувствуя, что пора бы и честь знать, я решился на прямой вопрос: «Извините, Елена Михайловна, я видел у вас в спальне фотографию. А что за символы на ней нанесены?».

Женщина явно напряглась, и в ее голосе снова появились стальные нотки: «По-моему, молодой человек, Вам пора».

До порта я добрался пешком. Шел, не замечая ничего вокруг. Вопросов после так тяжело давшейся поездки стало еще больше.


Купить скачать книгу Пробуждение

Комментарии

 

You have no rights to post comments

Последние комментарии


пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ.пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Книги других издательств