электронная книга Тамара Викт. Она не торопится, выжидает купить и скачать книгу(криминальная мелодрама, триллер, любовный роман)


Ева считала, что Мутный украл у нее полгода жизни, когда похитил ее и сделал наложницей, а он был уверен, что подарил ей это время, - ведь он не убил эту женщину, хотя ее ему заказали. В аварии погибла Татьяна, и в дом Мутного явился ее брат - чтобы отомстить. Но не так просто убить человека - даже киллера, но есть шанс стать наследником его состояния. Смерть Девятова не показалась Артуру Шостаку несчастным случаем, и тот проводит расследование. Девятов действительно убит, и на роль убийцы подходит его любовница Анна. Ее считают жестокосердной стервой, и ее телохранитель Филипп уверен, что она убила его возлюбленную. И в ходе расследования многое оказывается не тем, чем кажется…

 

Перейти на ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ АВТОРА


 

 


Отрывок из книги

Она достала пистолет из кармана его куртки и держала его в руки не без опаски - тяжелый, солидный, с прикрученным глушителем. Тяжесть оружия в руках не просто успокоила ее, но и придала уверенности, а то, что был еще и глушитель, показалось ей удачей.

С пистолетом в руке она вернулась в спальню. Под настороженным взглядом Мутного она присела к нему на кровать.

- Что ты задумала? – нахмурился он.

- Так ты говоришь, Макс попросил тебя избавиться от меня.

- Ты думаешь, под дулом пистолета я стану говорить только правду?

- А ты не станешь?

- Он так и сказал: пускай она исчезнет совсем. И сделал упор на слово "совсем".

- Даже так?

- Именно так. И вот ты здесь.

- И вот я здесь, - повторила она следом, уже не стараясь скрыть своего разочарования – все-таки у нее была слабая надежда, что Мутный оговаривает приятеля.

- А что ты хотела услышать от меня? Что ты мне действительно понравилась, я похитил тебя и теперь держу в своем доме для того, чтобы потакать своим гнусным причудам?

- Я тебе еще и не нравлюсь. Здорово.

- А ты хотела бы нравиться мне?

- Да. Наверное. Возможно, тогда ты обращался бы со мной получше.

- Я не так уж и плохо обращался с тобой. А однажды мне даже показалось, что ты не возражаешь против наших забав – особенно в последнее время.

- Тебе это показалось.

- Тебе стыдно признаться, что ты стала получать удовольствие от секса со мной? Не будь ханжой, мася.

- Называй масей свою Птичку.

- Как ты хочешь, чтобы я называл тебя? Ева? Евка? Евочка?

- Удивительно – ты помнишь мое имя.

- И оно мне нравится.

- Конечно, нравится – у меня пистолет, а ты связан

- Ты занятная. С тобой интересней, чем с Наткой, этой грубой козой, помешанной на деньгах, тряпках и сексе.

- Между прочим ты говоришь о своей жене.

- С ней мы почти не разговаривали. Дай денег, купи, привези, оплати, хочу это, хочу то. Скука.

- Поэтому для развлечений ты оборудовал грузовик и подвал.

- Я нервный, я склонен к жестокости.

- Это лечится?

- Все лечится. Было бы желание.

- У тебя могло бы возникнуть такое желание?

- Какое? – не понял он.

- Стать нормальным человеком.

- Я вполне нормален.

- Это ты так считаешь.

- Любая психиатрическая экспертиза подтвердит это. И лечение мне не требуется.

- Это может передаться по наследству – твои дурные наклонности?

- Я же сказал: я не психопат. У меня могли бы быть вполне нормальные дети.

- Так у тебя нет детей на стороне?

- Нет.

- А почему у вас с Наткой нет ребенка? Натка не хотела?

- Она хотела.

- Ты уверен?

- Она очень хотела.

- А ты?

- Я был не против. Ребенок – это чудо.

- В самом деле?

- Одно время Натка просто с ума сходила – мечтала о ребенке. Даже мне тогда вдруг захотелось детей. Я долго думал об этом и понял: из меня мог бы получиться хороший отец. Несмотря на мои дурные наклонности. Я бы очень любил своего ребенка. Не получалось. Натка ездила к доктору, лечилась. Оказалось, проблема не в ней – во мне.

- Ты бесплоден? - удивилась Ева.

- Я прошел обследование. Как выразился доктор, мои парни не достаточно шустры, чтобы сделать меня отцом. Но после того, как прозвучало "один шанс на миллион", я решил, что я стерилен. - Он видел в ее лице озадаченность. - Какие-то проблемы?

- Наталья принимала противозачаточные таблетки, - сказала она, и это прозвучало как прикрытие истинной причины ее недоумения.

- Она изменяла мне не только с женщинами.

- Наверняка ты мучил в детстве зверюшек, - сказала Ева, неожиданно меняя тему, и он поморщился.

- Что за бред?

- Ну, обычно убийцы начинают с этого.

- Не мой случай – животных я люблю.

- И как начал ты?

- Я начал с человека.

- Ты подвергся насилию в детстве?

- Попробовал бы кто-нибудь учинить надо мной насилие. А вот ты подвергалась насилию в детстве.

- Даже не знаю, с чего ты взял это. Я росла счастливым ребенком.

- Хорошо, я сделаю вид, что верю тебе.

- И кого ты убил и за что?

- Да так, был один придурок - носился на своем мотоцикле каждую ночь мимо дома моего деда, у которого я тогда жил, и мешал спать. Однажды я взял дедушкину винтовку и вышел в ночь.

- Тебя не мучила совесть?

- Я стал спокойно спать по ночам.

- Ты злобный ублюдок.

- Ты никогда не мечтала убить за – казалось бы - пустяк? Просто за то, что соседи топают у тебя над головой, что тебе нахамили в магазине, что тебя окатила грязью машина, что тебя облапал пьяный подонок?

- Да никогда.

- Неужели?

- Да, я злилась из-за пустяков, такое бывало.

- И? Неужели ты никогда не говорила: я убью тебя?

- Да, говорила. А кто из нас не говорил это? Иногда мне хотелось убить – но только на словах. Но взять в руки винтовку и пристрелить? Дикость какая. Да как такое возможно?! Хотя тебя мне не жалко. Можно и убить.

- Вообще-то мотоциклистов было двое.

- Ты и второго пристрелил? – ужаснулась она.

- Нет, второго я не достал – опыта тогда не было. Мне и было-то лет тринадцать. Он просто врезался в световую опору – наверняка с испугу. Потом он передвигался только на инвалидной коляске.

- Ты убил человека в тринадцать лет?

- Да, я был очень нервным подростком.

- Тебя наказали?

- Кто? Мой дедуля крепко спал в ту ночь – благодаря большой дозе снотворного. Он никогда не узнал про мою шалость.

- А полиция?

- Местный участковый попытался провести расследование, но следствие зашло в тупик. Не нашлось ни одного свидетеля, а выживший потерпевший как свидетель не представлял большой ценности - уже через пару дней он ничего не помнил, хотя по дороге в больницу он что-то пробормотал про выстрелы. Амнезия в таких случаях не редкость - после наркоза и операции на мозге. Хотя свидетель все-таки был. Я заметил старушку-соседку у окна в доме через дорогу – она видела, как я стрелял. Утром я встал пораньше и наведался к ней. Через несколько дней родственники нашли ее труп в погребе. Тогда все решили, что под ней сломалась ступенька лестницы, она упала и расшиблась насмерть – много ли надо старушке?

- А как было на самом деле?

- Я столкнул ее в погреб, потом сломал одну из перекладин лестницы. И у моего ночного приключения не стало свидетеля.

- Да, ты настоящий псих, Мутный.

- Полегче со словами. Я ведь и наказать за них могу.

- Как? Ты крепко связан, злобный псих.

- Похоже, ты чувствуешь себя в безопасности. Обманчивое чувство, скажу я тебе.

За его спиной раздался негромкий щелчок, потом она услышала щелканье, которое показалось ей знакомым. Она узнала эти щелчки – в его руке была зажигалка. А это значило, что он мог освободиться.

Она посмотрела в его торжествующее лицо.

А он действительно торжествовал. И был благодарен Натке за ее опасную привычку курить в постели, за которую он ругал ее. Сейчас же он испытал теплоту по отношению к бывшей супруге – в складках одеяла он обнаружил зажигалку.

- Ты уже догадалась, что у меня есть?

- Да. Зажигалка.

- И это значит?.. – Он посмотрел значительно – она должна была закончить его фразу.

- Что ты на пути к освобождению.

- Умница. Так и женился бы на тебе.

- Женись.

- Ты согласна?

- Возможно.

- Не понимаю.

- Я в смятении. Твое предложение было неожиданным. И тут же я узнала о смерти Натки. Какой ответ я могла дать в тот момент? Только "нет".

- А теперь ты скажешь "да".

- Может быть.

- Я не спрашивал. Конечно, ты готова сказать "да" - когда я в шаге от свободы. И ты намерена выиграть время.

- Но мне действительно нужно подумать. У нас непростые, странные отношения. И предложения не делают при таких обстоятельствах: когда где-то в доме покойник, на подходе возможный убийца, я напугана, ты связан. Впрочем тебе недолго быть связанным.

- То есть мне следует сделать тебе предложение заново - при свечах, шампанском и с кольцом?

- Именно такого предложения ждет каждая девушка.

- Что если я уже не хочу делать тебе предложение?

- Что если я действительно соглашусь при соответствующем случае антураже?

- Тебе следовало соглашаться сразу – как только от меня поступило предложение. Ты слишком долго думала. И много болтала – про ненависть, жалость, желание убить. Мне следует наказать тебя – ты гадкая девочка. И для начала я прополощу тебе рот – в лучшем случае с мылом. В худшем: ершиком и средством для мытья посуды.

Она испугалась: а вдруг так и будет? Возможно, ее ждет жестокая экзекуция. Причем скорая. Вдруг в нем проснулся зверь, дремавший последнее время?

- И что будет потом? Ты прикончишь меня? – спросила она, опасаясь утвердительного ответа.

- Я еще не решил.

- Это будет несправедливо – если такое чудовище, как ты останется жить, а я умру, - выговорила она. Ей показалось, что именно весть о ее скорой кончине она распознала в спокойной зелени его глаз. Она подумала, что погибнет не только она, но и парень, который избил Мутного. Если тот вернется, он тоже будет обречен.

- Как же легко тебя запугать, - усмехнулся он. – Ты просто идеальная жертва.

Он щелкнул зажигалкой, глядя на нее с улыбкой, притаившейся в уголках его губ.

Она передвинулась на кровати, и теперь ей стала видна зажигалка в его руке.

Она смотрела на язычок пламени, вырвавшийся из зажигалки, и про себя взмолилась, чтобы он оказался недостаточным для того, чтобы поджечь шнур, стягивавший запястья Мутного.

Он выругался, когда пламя лизнуло кожу его руки, и переместил зажигалку к веревке.

Отстраненно она следила за тем, как стала тлеть, а потом и гореть веревка, связывавшая между собой шнуры, которыми были обвязаны ноги и руки Мутного. Следил за тем, как горит веревка, и Мутный.

"Сделай же что-нибудь, трусливая дура!" – завопил ее внутренний голос.

Веревка вдруг перестала гореть, задымилась, и она перевела дух – сейчас пожара она боялась даже больше, чем освобождения Мутного.

Мутный принялся щелкать зажигалкой, и эти щелчки подстегнули ее – она не должна позволить ему освободиться, когда он настроен угрожающе.

Она накинулась на него, пытаясь выхватить из его руки зажигалку, но он оказался проворней – зажал зажигалку в кулаке, и сильней – резко дернувшись, он порвал продолжавшую тлеть веревку. Не менее проворно он навалился на нее, и вот она уже лежит на постели, прижатая сверху его мощным телом.

- И что теперь ты сделаешь? – прошептала она, понимая, что она даже пошевелиться не может, не то чтобы выбраться из-под него.

- Откушу тебе губы, потом нос. Ох и уродиной ты будешь – даже если выживешь.

- Пластическая хирургия творит чудеса.

- У тебя есть деньги на пластических хирургов? Тебе потребуется много операций. Уж я постараюсь. С какой губы мне начать – с верхней или нижней?

Она зажмурилась, когда он вобрал в рот ее губы, и не сразу поняла, что он целует ее.

Поцелуй был неспешным и долгим. И этот искусный, исполненный любви поцелуй ошеломил ее.

Она не сразу открыла глаза, когда он прекратил поцелуй и отстранился – лежала и ждала атаки, которая на этот раз могла быть началом экзекуции.

- Эй, ты жива? – спросил он, и она решилась открыть глаза. – Я уже решил, что ты умерла от страха.

- Зачем ты это сделал?

- Ты предпочла бы, чтобы я откусил тебе губы?

- Я предпочла бы получить еще один поцелуй, - сказала она, осторожно высвобождая руку и притягивая ею к себе голову Мутного.

На этот раз поцелуй был очень страстным – причем в исполнении обеими сторонами, в ходе которого он позволил ей не только высвободить вторую руку, но и ноги, и теперь она не только обнимала его - ее ноги обвивали его бедра.

- Это ли не извращение? – рассмеялся он, переводя дух. – Женщина готова мне отдаться, а я связан по рукам и ногам. – Его взгляд из затуманенного вдруг стал растерянным. – Я выронил зажигалку. Я совершенно потерял голову.

- Извини, я забылась.

- Только не вздумай сказать, что ты сейчас представляла на моем месте кого-то другого.

- Ты действительно выронил зажигалку? – спросила она, чувствуя, как его пальцы поглаживают его ногу. Она осторожно убрала с него свою вторую ногу. Опустив ее на постель, она почувствовала под ней холодный металл. У него действительно не было зажигалки теперь - та лежала у нее под ногой.

- Давай сделаем это, - предложил он.

- Не сейчас.

- Тогда к чему были эти поцелуи?

- Лучше позволь мне смазать кремом кровоподтеки. У тебя будут ужасные синяки на теле.

- Хочешь улизнуть от меня? – Его пальцы сомкнулись у нее на щиколотке.

- Я обречена. Я понимаю это. Тебе ничего не стоит допрыгать до кухни и воспользоваться ножом, чтобы перерезать шнуры – теперь, когда твои ноги не связаны с руками веревкой, которая привязана к кровати.

- Ты сдаешься? Так скоро? – Он слегка поцеловал ее в губы. – Теперь я действительно смогу запросто допрыгать до кухни. Но мне это не интересно. Я могу позволить тебе усложнить задачу. Сейчас я отпущу тебя, - он действительно перестал держать ее за ногу и сполз с нее, - ты возьмешь наручники из нижнего ящика комода – их там навалом – и заменишь шнуры на наручники. Ты даже можешь приковать меня к кровати. Ужасно неудобно, когда руки связаны за спиной, а тело избито.

- Тебе будет удобней в наручниках?

- Гораздо удобней.

- Потому что в кармане твоих брюк есть ключ от них?

- Кто мешает тебе проверить карманы моих брюк?

Она сползла с кровати, не забыв забрать зажигалку, и прошла к комоду. В его нижнем ящике было несколько пар настоящих наручников и ключи, а также ремни и цепочки. Она собрала ключи и, зажав их в руке, вышла из спальни, отчего-то уверенная – он будет ждать ее возвращения на постели.

- Не нравится мне все это, - проговорила она, пряча ключи от наручников в вазу с конфетами, стоявшую на столе в кухне.

Когда она вернулась в спальню с ножом, Мутный лежал на постели в той же позе, в которой он находился в момент ее ухода. Она бросила на пол у кровати несколько пар наручников, соображая, как именно ей следовало распорядиться ими.

Наручниками она сковала ему руки и перерезала ножом веревку на запястьях.

Он тряхнул руками, и она вдруг испугалась того, что сейчас он стряхнет с себя стальные браслеты – вдруг они не настоящие, а только выглядят таковыми?

- Ноги я не стану тебе развязывать, - сообщила она.

- А придется. Я мечтаю умыться.

- Обойдешься.

- Мне нужно в туалет.

- Терпи.

- До каких пор?

- Ну…

Пока она соображала, до каких именно пор ему придется терпеть и не пользоваться туалетом, он сел на постели, ловко подсунул под себя руки, и вот уже его руки скованы не позади него, а спереди.

- Я чувствовала подвох.

- Ты же не станешь мне помогать мочиться, - произнес он, осторожно беря нож из ее руки.

- Я доверчивая дура, - проговорила она, пока он разрезал веревки на ногах.

- Ты очень доверчива. Поэтому ты дичь. Я охотник.

Он встал с кровати, прошелся по комнате и отправился в ванную комнату.

Она вдруг почувствовала себя дичью – маленьким трусливым зверьком, попавшим в западню по собственной глупости.

Он вернулся и улегся на постель.

- Ты хотел умыться.

- Я должен быть в том виде, в каком тот парень оставил меня.

- Тогда тебе следовало помочиться на постель – для пущей убедительности.

- С тобой определенно весело. Ты не знаешь, он взял ключи от дома?

- Да, он взял ключи от входной двери - из ключницы и из сумки Натальи. Я проверяла. И дверь в гараж заперта.

- Ладно.

- Нам что, теперь не выбраться отсюда?

- Тебя это пугает?

- Меня пугает то, что ты теперь вполне мобилен.

- Можешь пристегнуть меня к кровати цепью.

Прежде чем обвить цепь вокруг одного из столбиков в изголовье кровати Ева осмотрела и подергала цепь, проверяя ее на прочность – та оказалась крепкой. Пристегнув цепь к наручникам, она почувствовала себя в безопасности.

- Знаешь, я не так плох, как хочу казаться, - сказал Мутный, поигрывая цепью. - А те парни на мотоциклах… Конченные они были люди – таблетки какие-то употребляли, что-то нюхали, пили все подряд, а потом гоняли на своих мотоциклах по ночам. И будили моего деда. И он уже не спал до утра. А он был у меня очень болезный – мой дед. И со старухой все было не так, как я сказал. Я действительно встал пораньше утром следующего дня и отправился к ней – я хотел все объяснить. Я рассчитывал, что она поймет меня и не выдаст. Эти мотоциклисты третировали всю округу, и мне казалось, я мог рассчитывать на ее молчание. Она стояла недалеко от открытого подполья. Она увидела меня и испугалась. Я заговорил с ней, а она попятилась и рухнула в подполье. Я услышал треск – ступеньки, ее костей. Я не знаю, как долго я простоял тогда, ожидая каких-то звуков из подполья. Но было тихо. Я спустился вниз – она была мертва.

- Ты жил с дедом?

- Да, когда в этом возникала необходимость. Особенно, если матери нужно было устраивать личную жизнь. А происходило это довольно часто. Моя мать много раз выходила замуж, и каждый раз неудачно. Но она не отчаивалась. Она и сейчас находится в поиске очередного избранника.

- Ты поддерживаешь с ней отношения?

- Фактически я содержу свою мать – на ее пенсию жить невозможно. Во всяком случае, жить так, как она привыкла в последнее время.

- Кто станет содержать ее в том случае, если с тобой что-то случится?

- У нее есть счет в банке, а мой юрист будет следить за тем, чтобы она не слишком шиковала – она будет еженедельно получать определенную сумму на расходы.

- Я думала, ты ненавидишь женщин именно из-за своей матери.

- У меня была злость на нее, этого я не отрицаю, но она давно прошла. Осталась жалость.

- Ты способен на жалость?

- Только по отношению к близким мне людям – действительно близким.

- Что-то мне не верится в это.

- Уж поверь мне. И я могу быть очень ласковым.

- Неужели?

- Как насчет перемирия - хотя бы минут на двадцать? Поднимемся в нашу спальню. И ты узнаешь, каким нежным я могу быть.

- Я не думаю, что это удачная мысль. Тот парень может вернуться в любой момент

- Тогда я его точно убью - если он помешает нам.

- Ты уверен, что я соглашусь заняться с тобой всяким таким?

- Сними с меня наручники. Наденешь их на меня снова потом - я не стану сопротивляться, клянусь.

- Но я не давала согласия.

- Так дай его.

- Нет.

- Нет? Ладно. Тогда скажи, что ты делала у станции метро Измайловская первого ноября прошлого года? Ты купила желтую розу и уехала в сторону центра.

- Да, я была тогда там. А почему ты спрашиваешь?

- Я просто хочу знать это.

- Я не скажу, пока ты не объяснишь, зачем тебе это нужно знать?

- Ты не можешь отказать мне в такой безделице – возможно, через пару минут я буду мертв.

- Ты умрешь, так и не узнав этого. Соболезную.

- Я увидел потрясающую девушку на улице. Я бросил машину на дороге, перемахнул через ограждение и побежал, а она зашла в метро. Я видел, как она вошла в вагон, но не успел на тот поезд.

- Ты настолько безрассуден?

- Я даже бежал за поездом, пока не кончилась платформа.

- Ты бежал за поездом, на котором я уехала?

- Глупо, правда? И такое со мной было впервые в жизни – кинуться вдогонку за девушкой.

- Да ты романтик, Мутный.

- Я сам себя не узнавал. Я три недели околачивался у входа на станцию каждый день примерно в то же время, надеясь опять увидеть тебя. Меня даже милицейские патрули несколько раз проверяли.

- Теперь я понимаю, почему у тебя был такой ошалелый вид, когда мы встретились в ресторане.

- У меня был ошалелый вид? Надо же…

- Ты совершенно напрасно околачивался на той станции. Я приезжала поздравить с днем рождения свою бывшую квартирную хозяйку. Это уже стало традицией - навещать ее в этот день.

- То есть в следующий раз ты могла появиться там только через год?

- Именно.

- Yes! Я планировал появиться на Измайловской в этот день.

- Какой неуместный разговор. Учитывая то, что ты предал меня вместо того, чтобы защитить.

- А ты разрушила мою жизнь.

- Я? И это мне говоришь ты – тот, кто уничтожил мою жизнь вообще?

- Я так спокойно жил многие годы. И я совершенно потерял покой с тех пор, как ты вдруг возникла в моей жизни с той дурацкой желтой розой.

- Лучше бы ты успел на тот поезд.

- У меня был шанс?

- Тогда я еще не была знакома с Максом. Моя жизнь могла бы сложиться так…

- Как?

- По другому она могла сложиться.

- У нас есть шанс начать с нуля.

- Это будет стоять между нами – то, как прошли эти полгода.

- Я так не думаю.

- Я хочу, чтобы ты узнал кое-что напоследок.

- Если ты о ненависти – избавь меня от этого. Я и так все знаю – ты и должна ненавидеть меня.

- Кое-кто из твоих парней оказался достаточно шустрым.

- То есть?

- У меня задержка, и тесты дали положительный результат.

- Ты беременна?

- Ты использовал свой шанс - тот, который на миллион.

- И это подтверждают тесты?

- Да, я использовала парочку - нашла в шкафчике в ванной у Натки.

- Ты хочешь сказать, что это мог бы быть мой ребенок?

- Это и есть твой ребенок.

- В самом деле? И что я сейчас услышу - что ты избавишься от него? Впрочем, это твое право.

- Я оставлю его.

- Тебя уже не пугает дурная наследственность?

- Это и мой ребенок тоже. Я постараюсь, чтобы он вырос хорошим человеком.

- Лучше бы ты мне не говорила про свою беременность – мне теперь и дальше жить захотелось. Но ты ведь не допустишь этого - чтобы подонок вроде меня остался жить?

- Не сомневайся, не допущу.

- А мне действительно хочется жить. Мне всегда хотелось жить. – Он сел на постели, взялся за столбик, вокруг которого была обвита цепь, потянул его вниз, образовался зазор, сквозь который легко прошла цепь, приковывавшая его к кровати. - Удобная конструкция – специально для тех, кто играет в постели с подобными штуками, - сказал он, поигрывая цепью. – Сидеть, - приказал он, разгадав ее намерение сбежать с кровати, и ловко набросил на нее цепь.

Еще одно его движение, и вот уже цепь обвивает ее талию.

- Ты провел меня, - констатировала она, не решаясь навести на него пистолет, лежавший у нее под рукой среди складок одеяла. Она лишь крепко вцепилась в его рукоятку.

- И так будет всегда.

Она подумала, что он легко отнимет у нее пистолет, и постаралась не думать о том, что за этим последует.

Он тем временем сунул руку в карман брюк и достал оттуда ключ от наручников.

- Но ты говорил, у тебя нет ключа, - произнесла она, следя за тем, как ловко он избавляется от стальных игрушек.

- Я этого не говорил. И я предлагал тебе проверить мои карманы, - спокойно сказал он, отбрасывая наручники.

- Какая же я дура.

Он слегка потянул за цепь, притягивая ее к себе.

- Наконец-то мы развлечемся по-настоящему.

- Нет.

- Ты отказываешь мне после того, как мы страстно целовались?

- Не забывай, у меня есть пистолет.

- Ты уверена, он тебе поможет?

Она, наконец, отважилась оторвать пистолет от постели и навести на него.

- Ты не убьешь меня, Ёлка, и знаешь почему? Совсем не потому, что ты не взвела курок или тебе будет сложно убить человека, а потому, что тебя влечет ко мне.

- Это неправда.

- Что именно?

- Нет никакого влечения.

- Тогда почему ты не сбежала отсюда? Почему ты не показалась тому парню, а пряталась? Он отвез бы тебя в город, да еще и гордился бы этим – он спас молодую красивую женщину.

- Ты все еще находишь меня красивой?

- Почему ты не сбежала?

- Что если мне некуда бежать?

- Всегда есть куда бежать.

- Любимый человек меня предал, работу я наверняка потеряла, квартиру ты мог продать. Куда мне бежать?

- Твоя квартира по-прежнему принадлежит тебе. К тому же за ней присматривают.

- Спасибо за хорошее известие.

- А в отношении работы я уже говорил тебе – ты можешь вернуться на прежнее место.

- И за это спасибо.

- Тебе не обмануть меня. Ты здесь из-за меня.

- Если сейчас я выстрелю тебе в голову, это убедит тебя в том, что я тебя ненавижу?

Она приставила ствол к его лбу, а он спокойно смотрел ей в глаза.

- Чего ты ждешь? Моей команды? - спросил он, даже не пытаясь отклониться от оружия.

- Не торопи меня. - Она сунула ствол ему под подбородок.

- Если ствол будет находиться именно в таком положении, когда ты нажмешь на спусковой крючок, ты не убьешь меня – у меня лишь сорвет кожу с лица. Неприятное зрелище. Лучше отклони ствол.

Следуя его совету, она чуть сместила ствол.

- Да, именно так, умница, - сказал он спокойно, словно оружие не представляло для него угрозы. - Теперь, если ты выстрелишь, мои мозги превратятся в кашу - это двадцать второй калибр, а значит, пуля не пробьет кости черепа, а будет блуждать в черепной коробке.

- Для чего ты говоришь мне все это?

- Мне не все равно, как я умру.

- А должно быть все равно.

- Я не был тогда с тобой в грузовике и подвале. Я не любитель насилия.

- Ты лжешь.

- Кто станет лгать с пистолетом у головы?

- Ты.

- Я говорю правду. Меня не было там.

- Кто же истязал меня тогда?

Он не ответил, словно давал ей возможность дойти до всего самой.

Она подумал, что его слова вполне могли бы быть правдой. В каком бы ужасе она ни пребывала тогда, она заметила: что-то изменилось в человеке, находившемся с ней в грузовике, на котором была кожаная маска, полностью закрывавшая голову, – от того пахло иначе. Причем пахло чем-то очень знакомым.

- Так кто был со мной тогда? – спросила она, уже зная ответ.

- Догадайся.

- Но этого не может быть, - прошептала она, отказываясь принимать страшную правду о своем бывшем возлюбленном, и опустила пистолет.

- Вот уж кто настоящий извращенец, - произнес он соболезнующим тоном.

- Так все те гнусности проделывал Макс?

- Наконец-то ты сообразила.

- И что потом?

- Я попросил его не измываться над тобой. И никогда не бывать в этом доме. Конечно, это произошло позднее – когда я узнал, что издевательства продолжались несколько дней.

- И он согласился?

- Я сопроводил свою просьбу парой ударов. Обычно это дает хороший результат – с подобным сопровождением мне еще ни разу не отказали в просьбе.

- Типичное поведение самоуверенного самца.

- Извини, я думал, тебе не нравилось то, что он творил с тобой.

- Почему ты это сделал?

- Много боли. Это может превратить человека в животное. Ты оказалась выносливой. И стойкой. Я не захотел, чтобы ты сломалась окончательно.

- Как ты вообще мог допускать, чтобы в твоем доме происходило такое?

- Это происходило в мое отсутствие.

- И на самом деле ты не истязатель?

- Насилие, жестокость, боль – некоторые находят в этом странное очарование. Это привлекает и возбуждает, подвигает на жесткий секс. Но не более. Я могу выстрелить в человека, я могу избить, я умею запугивать, но истязательство не для меня.

- Ты убил Натку.

- Она рвалась к твоей комнате, хотела устроить тебе выволочку, я ее не пускал, она намахнулась на меня рукой, у нее вдруг подвернулась нога – ты же знаешь ее любовь к обуви на высоченных каблуках, и она полетела вниз по ступеням. Она сломала себе шею. Когда я сбежал вниз, она была мертва. Я перенес ее в подвал – не хотел, чтобы ты увидела ее. Я думал, ты не поверишь, что не я убил ее. И я не мог вызвать полицию и скорую, поэтому я убрал тело. Потом… в общем, пока я отчищал пол от крови, этот тип подловил меня и вырубил. Очнулся я уже связанным.

- Ты действительно не убивал Натку?

- Вот видишь, ты мне не веришь. Меня постоянно сопровождают несчастья. Помнишь ту старушку, упавшую в подполье? Разве я хотел убить ее? И такое постоянно происходит со мной – люди умирают помимо моей воли. На каждое мое намеренное убийство приходится одно случайное – просто проклятие какое-то.

- Так не убивай никого!

- Это запрет?

- Да, я запрещаю тебе впредь заниматься этим.

- Ладно.

- Ты согласен? – поразилась она.

- Ты запретила. Я согласен.

- Господи, как же я устала от всего этого.

- Точно – тебе нужно прилечь, отдохнуть. Ты слишком напряжена и расстроена.

Он помог ей прилечь и осторожно поцеловал в уголок губ.

- Я не для этого прилегла, - заявила она сердито, разгадав его намерение поцеловать ее опять.

- Я и не настаиваю, - отозвался он, укладываясь рядом.

- Я привлекала тебя, только когда ты был связан? Я даже знаю почему – ты хотел освободиться.

- Определись, наконец, чего ты хочешь на самом деле.

- Нам нужно перемирие.

- И ты позволишь целовать тебя в губы?

- Там будет видно, - сказала она, и ее рот тут же был запечатан поцелуем.

То, что произошло потом, было не просто сексом – она с уверенностью могла заявить: они занимались любовью.


Купить скачать книгу Она не торопится, выжидает

Комментарии

 

You have no rights to post comments

Последние комментарии

 


пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ.пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Наиболее популярные авторы

Книги других издательств