электронная книга Владимир Нестеренко. Перекати-поле купить и скачать книгу(Трилогия о судьбе Поволжских немцев)


Трагическая депортация российских немцев из европейской части страны в Сибирь, Казахстан и на Крайний Север, унизительное содержание трудолюбивого народа в трудовой армии, в том числе женщин и девушек, где по официальной версии правительства эти граждане мобилизованы как вольнонаемные рабочие на важнейшие оборонные стройки и предприятия. Фактически были приравнены к заключенным, содержались в нечеловеческих условиях. Роман не только о геноциде российских немцев, но и о противоречиях власти с трудовым человеком, которая никогда не понимала его нужды. Книга о том, как простой советский человек, русский то или казах, гораздо глубже мыслил, чем правители, находясь в тяжелейших материальных условиях, не видел иного выхода, как помогать друг другу, опираясь на природное трудолюбие, и выживать.

 

Перейти на ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ АВТОРА





Отрывок из книги

Все последующие события для Дмитрия Ковтуна нагромождались, как льды во время ледохода на Волге. Они вытекали из общего события – войны и неудержимого наступления фашистов на московском, ленинградском и киевском направлениях, как неудержима весна в своем проявлении с натиском тепла и вод, так и на фронтах натиск силы, огня, крови и страданий. Если весеннее движение прекращалось с течением времени и по законам жизни на Земле переходило в иную созидательную стадию – рост всего живого, проснувшегося от зимней спячки, то на фронтах эти законы не действовали, а только противостоящая сила могла одолеть силу и остановить все ужасы иноземного нашествия. Этой силой были трудяги полей и ферм, фабрик и заводов, советских учреждений, из которых формировались роты, батальоны, полки и отправлялись на запад, в пекло. Сбор этой силы нарастал с каждым днем.

Дмитрий Ковтун видел, как энергичны и неутомимы в военкоматах люди в полевой форме, как собирают в кулак эту силу, и как бездарно тратит энергию он со своими орлами давно уж перелицованные в черное зловещее оперение, рыская по вверенной ему территории в поисках диверсантов и шпионов, которых по указаниям сверху имеются тысячи, а на левобережье – десятки тысяч. И он был убежден, что организованная сила из крепких мужиков, за которыми шла слежка, могла быть ощутимой, если бы ее тоже собрали в кулак и ударили где-нибудь под Ельней, или другой горячей точке фронта, как это бывало в гражданскую войну. В силе этой он не сомневался, и все обращался к своему опыту совместной работы с Артуром Краузе в Селезневке, где с трудом, но подпираемая председательским плечом, все же шла уборка урожая, который был редкостью для этого села.

Осторожные попытки разыскать племянника не увенчались успехом. Попросту ему не хватало времени. После несколько потерянных дней, он дозвонился до деканата университета и переговорил с отцом Славы. Тот ему сказал, что в университете был брошен клич о добровольной записи на фронт, и Слава, разумеется, остаться в стороне не смог. Его и еще нескольких студентов, как удалось выяснить, владеющих немецким языком, отправили в спецподразделение. Ни адреса, ни части, разумеется, у военных пока получить не удалось, сообщал отец Славы.

«Все сходится,– печально думал Дмитрий, окончательно убеждаясь, что высокий парашютист был его племянник,– Славу, пожалуй, больше не увидит ни мать, ни отец».

Ковтун продолжал осмысливать полученную информацию от отца, прикидывая дальнейшие действия по розыску племянника. Его раздумья прервала телефонограмма из области, она требовала срочно выехать на внеочередное оперативное совещание в Саратове. Известие, полученное там, произвело шоковое впечатление не только на него, тем самым подтверждая догадки о секретной операции с парашютистами, но и на весь состав собранных сотрудников НКВД, военкоматов и высших чинов милиции: представителем из Москвы был зачитан Указ Верховного Совета СССР за подписью Михаила Калинина и Александра Горкина.

«По достоверным данным, полученным военными властями, среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах, заселенных немцами Поволжья»,– звучал резкий голос москвича и леденил в жилах кровь.

«Мы живем на пороховой бочке?– думал Ковтун.– Мои подопечные села начинены диверсантами, они прячут в подвалах взрывчатку, собираясь совершать взрывы, а я не могу ничего и никого найти. Вот как задарма едим хлеб! Кто же диверсант? Артур Краузе? Это ж равносильно назвать себя самого».

Ковтуну вспомнились стихийные волнения среди немецкой молодежи, когда добровольцам и резервистам стали отказывать в призыве на фронт. Инцидент скрыть военным властям не удалось, о нем узнали в Саратове. И в частности, информация поступила в те комендатуры, где имелись деревни с немцами. Но протест вспыхнул на почве патриотизма: молодежь открыто высказала свое возмущение против отсрочки от призыва в действующую армию. Первый случай произошел в Марксштадте в середине июля. Некоторых даже пришлось задержать, и они сидели под охраной. Второй случай стихийного митинга вспыхнул в Энгельсе в начале августа.

«Как раз та сила, которую надо собрать в кулак и направить его удар по наступающему противнику», – здраво рассуждал Ковтун, слушая дальнейшее чтение Указа.

«О наличии такого большого количества диверсантов и шпионов среди немцев Поволжья никто из немцев, проживающих в районах Поволжья, советским властям не сообщал, следовательно, немецкое население районов Поволжья скрывает в своей среде врагов советского народа и Советской власти», – доносился, как из могилы, голос высокого заезжего начальника.

Все те дни после пленения парашютистов Ковтун ловил слухи о высадившемся десанте парашютистов и исподволь выяснял, куда же направили диверсантов, какова их судьба? Слухи были, сведений мало. Один из слухов был такой.

Палящее солнце не щадило ни конвой, ни диверсантов. После нескольких часов хода те и другие захотели пить. Показалось село. Конвой и арестованные вступили на мощеную гравием дорогу и скоро оказались на улице, утопающей в зелени садов. Она была пустынна: шла уборка урожая, и люди трудились на полях. Кое-где из дворов стали выбегать ребятишки и молча смотреть на колонну, которая проходила по улице. Это не устраивало начальника конвоя Догадаева, и он стал спрашивать у глазевших на них мальчишек.

– Ребята, позовите ваших родителей. Нам бы водички напиться, – сказал он дружелюбно. В ответ настороженное молчание.– Вы что, русский язык не понимаете?

– Найн,– ответил остроносый, аккуратно стриженный мальчик, одетый в шорты на лямках и светлую рубашку.

– Муттер, фаттер где?– красноречиво использовал Догадаев свои знания немецкого.

– Арбайтен, арбайтен им колхоз, – ответил мальчик.

– Все ясно,– подчеркнул Догадаев,– вкалывают на уборке урожая. Пойдем к току. Следовать за повозками, которые пересекли улицу,– отдал он команду конвою.

Через несколько минут пленные были прижаты к дощатому забору, что ограждал широкий ток с амбарами, где шла напряженная работа с зерном нового урожая. Мужики и женщины, парни и девчата ворошили лопатами зерно, разгружали повозки, молотили привезенные снопы, засыпали хлеб в амбары. Люди, занятые делом, не обратили внимания на прибывшую колонну, и Догадаев вынужден был пройти на ток, к телеге, на которой стояла деревянная бочка с водой, висели деревянные ведра и пара черпаков.

– Разрешите, люди добрые, напиться и напоить свое воинство,– обратился он к группе мужчин, разгружающих прибывшие повозки со снопами.

– Пожалуйста, пейте, вода хватит всем,– приветливо ответил с акцентом поджарый средних лет мужчина, одетый в синий хлопчатобумажный комбинезон.– Что за воинство у вас?

– Пленных фашистских парашютистов в город ведем. Вчера десант высадился, слышали?

Глаза у мужика округлились, он недоверчиво и испуганно глянул в сторону стоящих у забора людей, видимых отсюда по грудь.

– Откуда нам знать, убираем хлеб от зари до зари,– ответил он взволнованным до хрипоты голосом, пристально всматриваясь в серо-зеленые фигуры, окруженные красноармейцами с автоматами. Но его тяжелый взгляд не стал долго задерживаться на изучении врага, а тут же был перенесен на своих рабочих, которые было остановились, жадно вглядываясь в пришельцев.– Арбайтен, арбайтен! – жестко крикнул заведующий током, властно махнув рукой, и направился по своим делам.

– А как же быть с водопоем?– вслед ему крикнул Догадаев.

– Вода в бочке, берите сколько надо,– приостановившись, ответил заведующий и продолжил свой путь, зорко наблюдая за тем, чтобы работа не прекращалась ни на минуту.

Догадаеву ничего не оставалось, как зачерпнуть воду ведром, взять два ковша и отправиться к своему конвою, чтобы утолить жажду. Не успел он осуществить свои намерения, как к току подрулил легковой автомобиль «Газ-А» в сопровождении мотоциклистов-автоматчиков и из него вышло несколько офицеров высших чинов НКВД и комиссар первого ранга. Догадаев вытянулся в струнку, доложил о том, что конвой сделал привал для водопоя.

– Как отнеслось к вражеским диверсантам население? – спросил знакомый по фотографиям комиссар первого ранга.

– Никакой реакции, товарищ комиссар первого ранга.

– Как это никакой? Нам докладывали, что местное население прячет диверсантов у себя по дворам.

– Не могу знать, товарищ комиссар.

– Что за болвана вы поставили конвоировать пленных? Посмотрите, что творится: нигде в глубоком тылу фашисты не высаживают свои десанты, а в немецкой республике – высаживают! Это о чем говорит?– гневно закончил комиссар первого ранга, повернувшись к сопровождавшим его военным. Он нервно шагнул к машине, сел, и кавалькада, повернув, умчалась так же стремительно, как и появилась.

– Ху-х! Привиделось мне, что ли?– перевел дух старший лейтенант Догадаев, принимаясь пить воду, затем окатил голову из ковша ее остатками.

«В случае, если произойдут диверсионные акты, затеянные по указке из Германии немецкими диверсантами и шпионами в республике немцев Поволжья или в прилегающих районах, и случится кровопролитие, Советское Правительство по законам военного времени будет вынуждено принять карательные меры против всего немецкого населения Поволжья»,– доносились до сознания Ковтуна слова оратора, как хлопки пистолетных выстрелов в затылок парашютистов, находящихся в застенках Саратовской тюрьмы. Дмитрий уверен, среди них был и его племянник. Он представил эту сцену до мелочей, но некоторые подробности открылись ему позднее.

Как и водится, в любом государстве всякого врага надо изолировать. Пленных парашютистов, приведенных под конвоем в Энгельс, во избежание непредвиденных эксцессов, перебросили в Саратов. Поскольку их насчитывалось всего два десятка, то их заключили в тюрьму и, не объясняя ничего, продержали несколько дней. Утомленные неизвестностью, парни стали роптать, от охраны требовать объяснения и освобождения. В ответ на справедливое требование, в целях маскировки, ночью парашютистов по одному стали куда-то уводить. Ни шума, ни крика. Парашютисты понимали, наконец-то наступила развязка, и в их интересах закончить комедию без постороннего глаза. Но почему уводят по одному? Почему занервничали их конвоиры?

– Ребята, здесь что-то нечисто,– сказал высокий парашютист на чистом русском языке.– Мне кажется, от конвоиров запахло порохом?

– Глупости, нас же предупредили не паниковать и ничему не удивляться.

В очередной раз открылась дверь камеры, в тусклом свете ночного фонаря высокий парашютист увидел, как лихорадочно блестят глаза у конвойных, а руки дрожат. Следующая очередь была его и, подхваченный под руки двумя мужиками, он шел по узкому коридору.

– Ребята, что случилось? Вы просто не в себе, – спросил высокий.

– Молчать, фашистская сволочь!– услышал в ответ.

– Вы что, с ума сошли? Я же русский, я четко выполнял установку НКВД.

Но вместо ответа высокий получил удар под дых и задохнулся на несколько мгновений, его волокли дальше, открылась дверь, и высокий, несмотря на ночь и темень, увидел во дворе стоящий «черный ворон» и силуэты вооруженных людей. Парень все понял. Рванувшись изо всех сил, он освободился из цепких рук конвойных.

– Я студент Саратовского университета, я русский человек! Вы поплатитесь за свою расправу, меня видел в десанте мой дядя. Он капитан, он вам не простит!– высокий парашютист бросился бежать неизвестно куда, но раздался выстрел, и студент-парашютист рухнул, как подкошенный.

– Не стрелять!– раздался свирепый вопль стоящего у «воронка» офицера.– Теперь он нужен нам живой.

Конвоиры подскочили к сраженному, перевернули на спину. Высокий парашютист, закатывая глаза, хрипел.

– Кто твой дядя? Мы спасем тебе жизнь. Говори! Быстро вызвать врача!

– Я вам не верю. Я ошибся,– едва слышно прошептал Слава.

– В чем ты ошибся?– наседал офицер НКВД.– Говори!

– Меня никто не видел,– сказал он, собрав все силы, но тут же конвульсивно дернулся, и дух его отлетел к небесам.

«Во избежание таких нежелательных явлений и для предупреждения серьезных кровопролитий, Президиум Верховного Совета СССР признал необходимым переселить все немецкое население, проживающее в районах Поволжья, в другие районы с тем, чтобы переселяемые были наделены землей и чтобы им была оказана государственная помощь по трудоустройству в новых районах».

Шок прошел, онемение лопнуло, послышались облегченные вздохи, зал зашевелился, зазвенели отдельные восклицания. Кровопролития не будет! Как мудро! Но каковы жесткие сроки. В течение двух с половиной недель выселить полмиллиона человек. Поистине грандиозно! Поневоле захватит дух! А сколько понадобится средств, эшелонов, которые так нужны для фронта, но мудрое правительство отрывает силы на это государственное дело – переселение народа в целях гуманного его сохранения! На такое может решиться лишь глубоко народное правительство, считающим свое дело правым.

Но тут же жестокий откат в мозгах: «Нет, не может быть правительство народным, если народ бедствует. А то, что переселение окажется бедствием для немцев – однозначно. Ведь недаром говорится, что два переезда семьи равносильно одному пожару».

– Для обеспечения операции будет задействовано до пятнадцати тысяч сотрудников НКВД, милиции, красноармейцев, формируются эшелоны, и как только они подойдут, это завтра послезавтра – операция будет начата. Приказываю, провести ее организованно, в сжатые сроки…

Ковтун раздавлен, но еще держался. Кровь из носа, но ему надо выяснить, что сталось со Славой?


купить скачать книгу Перекати-поле

Комментарии

 

You have no rights to post comments

Последние комментарии


пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ.пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Книги других издательств