электронная книга Александр Рогожкин Хронотоп. Кн.2. Руина купить и скачать книгу(Документально-историческое повествование)


Так сложилось, что в истории каждой страны есть свои герои и свои антигерои. В книге, которая предлагается вниманию читателей, эта устоявшаяся концепция не находит своего подтверждения. Более того – автор, прослеживая человеческие судьбы на фоне исторических событий второй половины XVII века, предлагает по-иному взглянуть на отечественную историю и её деятелей.

У каждого из героев настоящего документально-исторического повествования, будь он известной исторической фигурой или вымышленным персонажем – своя, жизненная, правда. Во взаимодействии, а часто и в непримиримом столкновении этих правд, по мысли автора, и складывалась история нашего отечества, история Украины.

 

Перейти на ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ АВТОРА


 

 


 

Отрывок из книги

 

Разрушение большого мира начинается не только тогда, когда на него надвигаются глобальные катаклизмы.

Мир начинает рушиться, когда распадается и исчезает то, что составляет смысл существования человека.

Каждого отдельного человека.

Как большого, так и маленького.

Весной и в начале лета 1651 года многотысячная армия Речи Посполитой и не менее многочисленное козацко-селянское войско медленно двигались навстречу друг другу.

И в этом движении усмотреть какой-то порядок и какую-то цель было невозможно.

Не угадывалось в нём ни строгой военной организации, ни боевой слаженности, ни полководческой воли.

Армии были подобны двум огромным, медлительным, ослеплённым безумной яростью чудовищам, которые, не зная и не замечая времени, безотчётно путая день с ночью и тьму со светом, с неотвратимым тупым упрямством пожирали раскинувшееся перед ними пространство.

Чего жаждали воины двух громадных армий, опустошая цветущий весенний край, изгоняя и избивая людей, в нём живущих?

Чего хотели, к чему вели их вожди и полководцы?

Не только ратной добычи и воинской славы?

Желали искоренить своеволие, уничтожить скверну и утвердить веру?

– Да. Но только свою веру.

Жаждали порядка, мира и благоденствия для своих родов и семей?

– Да. Но только для своих.

Хотели достатка и благополучия своим подданным?

И их детям, и детям детей, и всем будущим поколениям на все времена?

– Да. Но только своим.

Потому и двинулись друг на друга.

Во всех, даже самых дальних и самых глухих уголках Подолья, Волыни и всей Гетманщины люди явственно ощущали приближение всеобщей беды.

Селяне, с зимы подготовившиеся к весеннему севу, не торопились выходить в поле.

Мещане, без нужды не покидавшие своих домов, при всяком удобном случае отправляли семьи куда-нибудь подальше на безопасные территории.

Торговый и ремесленный люд закрывал свои лавки, цеха и мастерские, снаряжая целые обозы, кто в Великую Польшу и в Литву, а кто и за Днепр.

Вселенские христиане, оставляя обжитые и намоленные места, бежали от козаков на запад.

Христиане ортодоксальные бежали от поляков на восток.

Иудеи бежали, кто куда.

Отчего случился этот исход, подобный тому, что уже был описан во второй книге Моисеевой?

От чего и куда вынуждены были бежать отцы семейств и их сыновья, и «каждый с домом своим»?

В новый ли Египет, где новые египтяне сделают «жизнь их горькою от тяжкой работы над глиною и кирпичами, и от всякой работы полевой, от всякой работы…»?

Или бежали они в новую землю обетованную, где «Он возлюбил отцов твоих, и избрал вас, потомство их после них»?

Навéрное думали они, что бегут в землю обетованную, только каждый в свою.

Навéрное, не помня, не зная и никогда не слыша слов давнего пророка земли своей, все беглецы тем исходом хотели послужить своим потомкам, быть «слугами будущему веку, жизни нетленной».

 

***

Бар, Летичев и Хмельник, Зборов, Збараж и Дубно, не говоря о многочисленных сёлах и местечках, таких как Погребище1 и Гончариха2, снова переживали все ужасы войны. И часто по несколько раз на день.

Главные силы Хмельницкого неспешно продвигались от границ Киевского воеводства к Подолью, от Подолья к Волыни, растягиваясь на многие вёрсты и посылая отдельные формирования на те города и местечки, в которых скапливались отряды польско-литовской и украинной шляхты. Полк Ивана Богуна, преследуя Калиновского от самой Винницы, встретился под Каменец-Подольском с ногайскими татарами и обложил город.

Мартин Калиновский, оставив Винницу и передохнув в Баре, укрепился в Каменце и приготовился к обороне. Но буквально на следующий день неожиданно получил приказ Яна Казимира идти на Сокаль3 на соединение с главными силами. Польный гетман, не раздумывая и не обращая внимания на уговоры магистрата и слёзы каменецких мещан, оставил город на произвол подходивших козаков и татар.

«Teraz nie do was! Ojczyznę ratować trzeba!» (Сейчас не до вас! Отчизну спасать надо!) – бросил Калиновский в толпу оторопевших горожан и направил коня к выезду из городских ворот.

Воевода Лянцкоронский, стоявший на порубежье недалеко от Каменца в Чернокозинцах4 и принципиально не оказывавший польному гетману никакой помощи, узнав о королевском наказе, тоже двинул своё войско на Сокаль. Туда же спешным маршем подтягивались коронный хорунжий Александр Конецпольский5, великий хорунжий Литовский Богуслав Радзивилл6, калушский староста и сенатор Ян Замойский. На Сокаль по королевскому приказу вели свои войска князья Чарторыйские7, три брата Любомирские8, коронный мечник Михал Зебжидовский. Воевода киевский Адам Кисель, больше месяца метавшийся по Подолью и так и не избавившийся от сомнений и мук душевных, тоже решил идти к королю. Одних сенаторов Речи Посполитой собиралось под Сокалем больше сотни.

Сюда же, под Сокаль, направил своё войско брат короля и королевич – епископ Вроцлавский и Плоцкий Кароль Фердинанд Ваза. Из немецких земель к Сокалю шло войско, посланное электором бранденбургским Фридрихом Вильгельмом9. Из Литвы по приказу его милости канцлера Литовского Альбрехта Станислава Радзивилла10 тоже шли войска.

К королю Яну Казимиру под Сокаль прибыл и князь на Лубнах и Вишневце, воевода Русский Иеремия Вишневецкий с племянниками.

Польский хроникёр Станислав Освенцим в своём дневнике так описывал смотр шляхетского войска:

 

«7 мая король производил общий смотр всего состоящего на жалованье войска как старой, так и новой вербовки. Чтобы избежать беспорядка от смешения конницы и пехоты, а также потому, что трудно осмотреть всё войско в один день, его разделили на три части: польскую конницу, конницу и пехоту иностранную и польскую пехоту. По установлении этого деления, в первый день произведён был смотр польской конницы. Но опасаясь, чтобы неприятель не произвёл нападения во время смотра, приняли следующие меры: на валах, которыми весьма тщательно и сильно укреплён был лагерь со всех сторон, расположена была вся пехота как польская, так и иностранная; в поле, со стороны врагов, поставлена была иностранная конница, числом 2000, также отряд пана Сапеги, подканцлера литовского, и надворная королевская гусарская хоругвь, в состав которой входило до 400 человек панов и разных урядников. Обезопасив таким образом лагерь от неприятельского нападения, всю польскую конницу вывели из лагеря чрез мост на другую сторону Буга: она построилась в поле, и король долго её осматривал, объезжая все полки и хоругви. Затем он стал у моста в сопровождении военачальников и множества других лиц, а полки и хоругви, каждая порознь, возвращаясь в лагерь по мосту, дефилировали перед ним. При этом писарь польный коронный, Сигизмунд Пржыемский, записывал каждую хоругвь и получал от её ротмистра или поручика регистр входивших в её состав солдат. Все мы пересчитывали при этом количество людей и лошадей в каждой хоругви, по мере того, как она проходила по мосту. Полки и хоругви следовали друг за другом в следующем порядке:

Полк кастеляна краковского (великого гетмана Николая Потоцкого А.Р.), – 4 хоругви гусарские: самого гетмана, маркграфа Владислава Мышковского, воеводы сандомирского, Юрия Любомирского, маршала великого коронного; 17 хоругвей козацких: Владислава Лещинского, подкомория познанского, Адама Киселя, воеводы киевского, Казановского, старосты галицкого, Юрия Оссолинского, старосты любельского, князя Чарторыйского, старосты кременецкого, Марка Собесского, старосты красноставского, Яна Собесского (будущего короля), старосты яворовского, Андрея Потоцкого, Яна Даниловича, старосты ольштинского, стражника войскового Яскульского, Фомы Улинского, Станиславского, хорунжия галицкого, Чурила, Стефана Немцевича, Стрыйковского и 2 гетманские надворные, под начальством ротмистров: Чаплинского и Горневского; 3 хоругви аркебузьеров: Груздинского, кастеляна забельского, Колодзинского и Станислава Метельского.

Полк воеводы черниговского (польного гетмана Мартина Калиновского) – 4 хоругвы гусарские: самого Калиновского, Александра Любомирского, конюшиего коронного, Самуила Калиновского, обозного коронного и Сигизмунда Денгофа, старосты быдгосского; 13 хоругвей козацких: две гетмана Калиновского, одна Самуила Калиновского, Цетнера, хорунжия подольского, Улинского, две Аксака, Загорского, Криштофа Корицкого, Горского, Бенедикта Уйейского, Самуила Линевского и Пясечинского.

Полк Симона Щавинского, воеводы брестского, одна его же хоругвь гусарская и 9 хоругвей козацких: 2 самого Щавинского, Закржевского, Петроконского, Черниевского, Могильницкого, Рокитницкого, Сливинского и Феодора Белзецкого.

Полк князя Еремии Вишневецкого, воеводы русского: 3 хоругви гусарские: князя Еремии, князя Димитрия Вишневецкого и Яна Барановского, стольника брацлавского: 6 хоругвей козацких: князя Еремии, 2 князя Димитрия, князя Константина Вишневецкого, Косаковского, подсудка брацлавского и Яна Сокола.

Полк Станислава Потоцкого, воеводы подольского: 2 хоругви гусарские: самого воеводы и Одржывольского, кастеляна черниговского; 11 хоругвей козацких: 3 воеводы подольского, Потоцкого, старосты галицкого, Крыштофа Тышкевича, старосты житомирского, Павла Потоцкого, Карла Потоцкого, Андрея Речицкого, Жабецкого, Вельогорского и Хлебовского.

Полк Станислава Лянцкоронского, воеводы брацлавского: 2 хоругви гусарские: Лянцкоронского и Тобии Минора; 7 хоругвей козацких: Лянцкоронского, Северина Пясечинского, подкомория новогродского, Владислава Немцевича, старосты овруцкого, Сигизмунда Лянцкоронского, Яна Минора, Семенского и Бутлера; одна хоругвь рейтарская Тобии Минора.

Полк князя Корецкого: одна хоругвь гусарская кн. Корецкого, 2 хоругви аркебузьеров Пигловского: 8 хоругвей козацких: Казимира Мазовецкого, старосты теребовельского, Казимира Пясечинского, старосты новогродского. Ермолая Гордона, Стефана Дембинского, Александра Бржуханского, Андрея Гноинского и Яна Бельского.

Полк Павла Сапеги, воеводы витебского: гусарская хоругвь самого воеводы и 4 козацких: Яна Сапеги, Крыштофа Сапеги, Фомы Сапеги, обозного литовского, и Сапеги, старосты криницкого.

Полк Александра Конецпольского, хорунжия коронного: его-же гусарская хоругвь и 11 хоругвей козацких: Николая Зацвилиховского, Северина Калинского, Проскуры, Стрыжовского, Стрыбеля, Чоповского, Фомы Стржалковского, Чаплицкого, Грушецкого, Войвы и Дзедушицкого.

28 мая вошла в лагерь сотня хороших рейтар подскарбия великого коронного, Богуслава Лещинского»

И это только конные воины. Всего же с ландскнехтами и другими наёмниками в королевском лагере под Сокалем, как заметил другой хроникёр, собралось «трижды по сто тысяч человек».

Его королевская Милость Ян Казимир, воодушевлённый таким количеством воинов, которого не было у Речи Посполитой ни под Пилявцами, ни под Зборовом, взял командование на себя. Чем несказанно смутил и поверг в недоумение многих славных воителей. Особенное недовольство таким решением короля, не стесняясь, высказывали великий коронный маршалок Юрий Любомирский,12 великий гетман коронный Николай Потоцкий и, конечно же, князь Иеремия Вишневецкий.

Король, устроивший смотр всему войску и осмотревший окрестности Сокаля, немедленно распорядился обустроить фортификационный лагерь, то есть по всему периметру выкопать рвы, насыпать валы и возвести редуты. Что и было исполнено в кратчайший срок.

Хмельницкий, очень быстро узнавший эту новость от вестунов Выговского, на Сокаль идти не спешил.

«Пусть ляхи окапываются, – думал Гетман, – пусть зарываются в землю. И чем глубже, тем лучше. Значит, не собираются всем войском в чистое поле выходить. Значит, будут ждать козаков на укреплённых позициях. А пока ждать будут да окрестности объедать, тут и хан подоспеет со своей дикой кавалерией. Возьмём короля в тесную облогу и заставим конину тухлую жрать, как Вишневецкий да Конецпольский в Збараже жрали. А там, глядишь, и Москва на что-то решится, и молодой Ракоци наконец-то выступить осмелится, если польской короны жаждет. Так что, если сразу с марша на ляхов не ударили, то сейчас торопиться некуда.

Но хан подойдёт – золота потребует. И чем большее войско приведёт, тем большую плату приготовить надо. А Демко что-то запаздывает. Пора бы ему и воротиться из Чигирина».


Купить скачать книгу "Хронотоп. Кн.2. Руина

Комментарии

 

You have no rights to post comments

Последние комментарии


пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ.пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Книги других издательств