электронная книга Алексей Шкваров. Маннергеймистория, монография


"Я рожден для службы царской..." - эти слова легендарного героя войны 1812 года Д.Давыдова, по мнению автора книги, как нельзя полно характеризуют отношение к воинскому долгу и службе барона Маннергейма - генерал-лейтенанта русской армии, а впоследствии маршала Финляндии. Автор книги - петербургский писатель, историк, полковник запаса Алексей Геннадьевич Шкваров проделал кропотливую работу, собрав наиболее полную информацию обо всех полках из послужного списка русского генерала К.Г.Маннергейма в период с 1887 по 1918 год.

Перед нами размышления русского офицера о воинском долге, становлении полковой семьи, преемственности поколений. Прочитав книгу, мы еще раз убедимся, что русской армии можно нанести отдельное поражение, но победить ее нельзя!

Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся историей России и русской армии.

 

Перейти на ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ АВТОРА


 

Как купить на 20% дешевле


Отрывок из книги

 

Пролог

«Берегите офицера! Ибо от века и доныне
он стоит верно и бессменно на страже
русской государственности.
Сменить его может только смерть!»
генерал А.И. Деникин

В последнее время как с нашей, так и с финской стороны, предпринимаются попытки пересмотреть взаимоотношения наших стран за минувшие 50-60 лет, при этом явно стараются поставить в центре происходивших событий маршала Маннергейма. Это вполне объяснимо, ибо не было в истории Финляндии как независимого государства более значимой фигуры. Журналист за журналистом, автор за автором, призывая в свидетели ветеранов последних двух войн, что с одной, что с другой стороны, пытаются найти очередную «клубничку» в кровоточащих событиях тех давних лет.

Такова уж, наверно, суть профессии… Что представляет наибольший интерес? Что можно преподнести поярче?

– А были ли «кукушки»*?

– Каковы реальные потери русских войск?

– Сколько погибло от холода и голода?

– Сколько от бездарности советского командования и комиссарской упрямости лобовых штурмов укрепрайонов?

– Что же это такое – линия Маннергейма? Несгибаемость и непобедимость финского народа? Талант самого маршала? Непреодолимые инженерные и фортификационные сооружения? Или еще что-то?

Видимо суть журналистов, заключается в стремлении откопать некое, как им кажется, жемчужное зерно, даже разрывая при этом неподходящую кучу. Потому что не пришло еще время оценить все произошедшее беспристрастно, слишком много политики здесь присутствует, а политика как раз и есть то самое, неподходящее, из чего образуются упоминаемые в басне кучи. При этом ни финские журналисты, ни их российские коллеги не стараются особо акцентировать внимание на самой личности ген. Маннергейма – человека, отдавшего тридцать лет службе в Русской армии. А тридцать лет, с учетом военного времени – это фактически жизнь. Если такие попытки и делаются, как в финском телевизионном фильме, недавно демонстрировавшимся на телеэкранах Финляндии и России, то с каким-то, я бы сказал, ироничным подтекстом, хотя и довольно тщательно скрываемым. Уж очень комично представлена фигура Маннергейма в историческом мундире кавалергарда, разгуливающего по улицам Санкт-Петербурга в окружении девиц и рекламирующего сотовую связь. Это напомнило мне кинематограф первых лет советской власти, когда русские офицеры-белогвардейцы представлялись зрителю или полными идиотами, или отъявленными негодяями. Однако с семидесятых годов прошлого столетия образ русского офицера получил достойное воплощение на экране: «Дни Турбиных», «Служили два товарища», «Адъютант его превосходительства», «Бег» и другие фильмы. Оставаясь по сюжету врагом, русский офицер, тем не менее, уже четко отличался своими, только ему присущими, качествами и понятиями – благородством, честью, верностью долгу, и вызывал восхищение. Простим финскому режиссеру насмешку над русским мундиром. Ибо никто не сможет, даже если очень постарается, бросить тень на русских кавалергардов, одним Аустерлицем обессмертивших свое имя и честь полка.

Через сто, а то и более лет, можно будет пытаться оценить две трагичные страницы в истории наших стран, «Зимнюю войну» и войну Великую Отечественную, более объективно и беспристрастно. Ведь говорят же, что о войне можно писать только тогда, когда умер ее последний солдат. А живы еще, и это замечательно, и наши, и финские ветераны. Дай Бог им здоровья и долгих лет жизни. Но живы в их сердцах и воспоминания, когда были они врагами, и их разделяла лишь нейтральная полоса, и смотрели они друг на друга через рамку или окуляр прицела. И гибли их друзья, и они мстили за них. Сходился финский солдат с русским в жесточайшей рукопашной, и сталь четырехгранного русского штыка и острого, как бритва, пуукко обагрялись одинаково красной кровью. Эти воспоминания будут вечны, пока живы их участники, ибо они выполняли свой долг и присягу, верные своей стране и тем традициям воинского братства, которые есть в любой армии мира. Поэтому образ Маннергейма, союзника Гитлера, в памяти одних, был олицетворением всемирного зла и смертельной опасности для всего человечества, для других, он был символом Родины и ее независимости. И финский плен, который иногда пытаются представить курортом, по сравнению с гитлеровскими концлагерями, все равно оставался пленом, и жестокие законы войны были во все времена. Мы не станем даже пытаться переубедить и тех, и других, ибо нет у нас такого права. Только тот, кто испытал все тяготы войны, может судить о ней. Нам остается лишь слушать, не позволяя себе каких-либо комментариев.

А пока, я хочу уйти в глубь истории, подальше от этих лет, ибо предшествующие годы позволят взглянуть иначе и на сравнительно недавние события. Это будет рассказ о некогда могучей и единой Русской армии, о славной русской кавалерии, о честном русском офицере: очередная попытка пригласить читателя взглянуть на день сегодняшний, или уже вчерашний, сквозь призму истории.

В военной карьере Карла Густава Маннергейма (или Густава Карловича, как его называли в России) причудливо сплелись все как героические, так и романтические сюжеты, связанные со всеми полками славной русской конницы. Кавалергарды, гусары, драгуны, уланы, казаки – «все промелькнули перед нами, все побывали тут». Не хватает, пожалуй, только конногвардейцев и кирасир. Мы оборвем рассказ восемнадцатым годом, когда перестала существовать Русская армия, с ее славными полками и их, не менее славными, историями и традициями. Отречение Императора освободило русское офицерство от присяги, но не могло освободить от любви к Родине, к России. Для кого-то Россия сузилась до собственной усадьбы, у кого-то она олицетворялась с Доном, Кубанью, Сибирью, и мы не вправе обвинить барона Маннергейма, что он не ушел со старым своим знакомым генералом Лавром Георгиевичем Корниловым на Дон, – просто его Доном была Финляндия. И свой долг, долг кадрового русского офицера, он видел в том, чтоб отстоять ее от красной угрозы. Может, этим он и хранил всю жизнь верность присяге последнему Императору Николаю Александровичу, той воинской присяге на верность государю, которую настоящие солдаты дают только один раз. И лишь естественная смерть Императора позволяет присягать заново его законному наследнику. В понимании основ воинской чести насильственное отречение от престола, равно как и насильственное приведение к новой присяге, к примеру, Временному правительству, уже нарушает святость самой клятвы. Удостоенный чести быть рядом с коронующимся русским царем, Маннергейм, может, больше других ощущал свою причастность к незыблемым основам, на которых и держатся такие понятия, как воинская честь, долг, присяга. Они всегда были одним из краеугольных камней Великой армии, созданной Великим Петром. От принесенной собственной первой присяги императору Александру III, от воспитания в духе беззаветной преданности славным традициям русской армии, начиная с Николаевского кавалерийского училища, и дальше, через все годы службы, соприкасаясь с боевым наследием русской кавалерии, ген. Маннергейм не мог не стать частицей плоти России и Русской армии.

Он сохранил Финляндию, как осколок той Великой Империи, солдатом которой был 30 лет. И сохранил не тем, что внес туда русский дух, его никогда особо и не чувствовалось в этой маленькой северной стране, – нет, он сохранил главное – уклад жизни, сумев остановить и переломить большевистские жернова. И честный русский купец, и честный финский фермер, продолжали трудиться в лице Финляндии, но во благо России, ибо в их понятии это было одно целое. Конечно, бывшее Великое Княжество давно уже независимое государство, и никто не посмеет это опровергнуть, и монархия давно уже забыта, и торжествует демократический строй, но пройдите по старым улочкам Хельсинки, и вы почувствуете тот неповторимый дух российской императорской державности, при всем своеобразном финском национальном естестве. И словно сотни лет назад степенно прогуливаются по Эспланаде со строгими финскими барышнями молодые русские мичмана из бригады линейных кораблей, дымящих на рейде за Свеаборгом. И также звучат духовые оркестры, и почтенные финские и русские купцы пьют кофе, читают утренние газеты и обмениваются последними новостями с бирж за столиками кафе «Каппели». Как будто застыло время, и страна все еще одно целое. Это со временем, после гражданской, «Зимней» и Мировой войн, пролитая кровь изменит полутона и сделает их отчетливо противоположными – бело-голубыми финскими и кроваво-алыми советскими. А не ближе ли был тогда тот, тоже бело-голубой, андреевский флаг? Но главное, что сохранился уклад, тот патриархальный, доставшийся от Царской России, как сохранились цвета андреевского флага.

Мы специально уйдем подальше от тех войн, которые можно было бы назвать «домашним давним спором, уж взвешенным судьбой». Мы попытаемся проследить эти 30 лет службы Маннергейма в Русской армии. Почему он не мог не любить ее? Почему он уходил добровольцем на Японскую войну, почему три года скитался по горам Китая и Тибета, служа интересам русской военной разведки? Некоторые журналисты и этим шагам военной карьеры Маннергейма стараются придать некую двусмысленность – дескать, он запутался в своих отношениях с женщинами: с женой, с многочисленными любовницами, и, просто-напросто, сбежал на фронт, а затем и в экспедицию. Да, в работе разведки с противником используются все человеческие пороки, ибо они облегчают путь к вербовке и принуждению к передаче заинтересованной стороне необходимой информации. Однако это ни в коей мере не касалось непосредственно самих военных агентов разведки, явных – военных и морских атташе при посольствах, или тайных. Здесь критерий был один – высокие моральные качества, преданность и военный профессионализм. Зарождавшаяся русская военная разведка, учитывая все неудачи Русско-Японской войны, для расширения своего кадра* отобрала всего семьдесят шесть офицеров из всей Русской армии, в их числе был и полковник Маннергейм. Почему выбор русской военной разведки пал именно на Маннергейма? Ответ прост – он был русским офицером, который обладал всеми вышеперечисленными качествами. И то, что его имя не вошло в учебники русской истории и не стало в один ряд с Пржевальским, Миклухо-Маклаем или Арсеньевым, виной тому политика, а точнее, политическая пропаганда, подменившая собой историю. Почему он не упоминается среди полководцев, я имею в виду нашу историю, русскую или советскую, ответ тот же – политика. Он не ушел к красным (просто потому, что не мог себе этого даже представить) и не стал Фрунзе, Тухачевским или Буденным, он не ушел к белым, потому не стал Корниловым, Деникиным, Дроздовским или Врангелем. Он ушел на свой Север, в свою Финляндию, и победил в той войне, спасая и свою Родину, и свою Россию. Официальная историческая наука как с советской стороны (что естественно для нее), так и в эмигрантских кругах белого движения, обиженных на Маннергейма за отказ бросить финские войска на Петроград, что привело бы к новому витку братоубийственной войны, ибо здесь смешались бы еще и национальные интересы, признать реальную заслугу Маннергейма перед Россией не могли. А что касается Великой войны 1914–1918 годов, то мы знаем, как тщательно скрывалась истина, дабы не докопаться было до подлинных причин поражения в войне, из которой Россия должна была выйти победительницей. Страшные подробности и самой Великой войны, и Великого предательства только выходят на свет Божий.

Вот и мы двинемся в путь по служебному формуляру русского офицера, генерала Карла Густава Маннергейма, а заодно вспомним обессмертившие себя в истории русские конные полки, а за ними, глядишь, и увидим людей, создавших славу некогда великой России и ее великой армии.

Эта книга не будет еще одним биографическим исследованием жизни самого генерала Маннергейма, скорее ее можно назвать сборником историй полков русской кавалерии, где довелось ему служить, а истории полков всегда служили верным залогом нравственной силы войск.


Наш полк! Заветное, чарующее слово
Для тех, кто смолоду и всей душой в строю.
Другим оно старо, для нас – все так же ново

И знаменует нам и братство и семью.
О, знамя ветхое, краса полка родного,
Ты бранной славой венчано в бою!
Чье сердце за твои лоскутья не готово
Все блага позабыть и жизнь отдать свою?

Полк учит нас терпеть безропотно лишенья
И жертвовать собой в пылу святого рвенья.
Все благородное: отвага, доблесть, долг,
Лихая удаль, честь, любовь к Отчизне славной,
К великому Царю и Вере Православной
В едином слове том сливаются: наш полк!
К. Р.

Полковые традиции и боевые предания воспитывали самого ген. Маннергейма, прививали ему любовь и уважение к тем частям, где довелось ему служить. Вот и читатель, таким образом, познакомившись со славным русским воинством, и с послужным списком Маннергейма, как его неразрывной составляющей, сможет сам сделать все нужные выводы, и я думаю, что его представление о ген. Маннергейме станет более полным и достоверным.

Еще и еще раз хочу повторить – главный герой этой книги не генерал Маннергейм, а Русская армия. Мы проследим ее историю, заходя иногда далеко в глубину веков, во времена Киевской и Новгородской Руси, в смутное время XVI века, в петровские и екатерининские времена, чтобы ощутить ту самую связь времен, которая не прерывается и по сей день. И здесь нам поможет биография ген. Маннергейма, она станет связующим звеном нашего рассказа. На примере послужного списка одного офицера мы постараемся поднять весь гигантский пласт нашей истории. Мне могут возразить: а почему, собственно, Маннергейм? Разве не было в нашей истории более достойных личностей, отдавших свою жизнь служению Вере, Царю и Отечеству? Тем более, что Маннергейм был лютеранином, а не православным. Но его вера, и это знаменательно, не мешала ему посвятить лучшие годы жизни служению под русскими полковыми знаменами, со времен князя Владимира несшими на себе образ Спаса Нерукотворного. И он сам немало сделал для Русской Православной Церкви, всегда бывшей рядом со своим христолюбивым воинством. Он был подданным Российской Империи, он был русским солдатом.

Я вспоминаю эпизоды, о которых рассказывали русские офицеры, воевавшие в туземной, или, как ее называли австрийцы с германцами, – «дикой» дивизии, состоявшей практически из одних мусульман. Для их награждения изготовлялся особый знак Георгиевского креста, где вместо изображения Св. Георгия, выбивался герб России – двуглавый орел. Это делалось в знак уважения религиозных чувств мусульман, дабы не оскорбить их присутствием на награде христианского святого. Однако многие мусульмане-горцы отказывались получать, как они говорили, «птицу» и требовали «джигита на коне». Различия вероисповеданий ни коим образом не сказывались на едином воинском духе русской армии. При всем преобладании среди офицеров и солдат православной веры, никаких инцидентов на религиозной почве не возникало. И командиры полков, какого бы вероисповедания они не были, в первую очередь, помогали обустройству полковых православных церквей, ибо Вера была и оставалась одной из главных моральных и нравственных основ Русской армии. «Помните присягу и следуйте ее указаниям, этой великой клятвы вами данной, тогда служба станет для вас легка и не останется без должной награды, ибо за Богом молитва, а за Царем служба, никогда не пропадают!» Так говорил один из командиров простого армейского полка – 147-го Самарского пехотного, полковник Дембовский, поляк по происхождению и католик по вере.

Именно здесь скрываются истоки преемственности патриотизма русского солдата и офицера, какой бы национальности они не были, они позволяли им переносить совместно все тяготы и лишения нелегкой боевой жизни, заставляли подниматься из окопов в штыковую и бросаться на проволочные заграждения, или в конном строю, в единой лаве, в едином порыве, устремляться навстречу кинжальному огню пулеметов. Это позволяло Русской армии всегда изумлять своих противников упорством и стойкостью, способностью быстро опомниться от поражения, воспрянуть духом и совершить невозможное.

Тридцать лет службы в русской армии – это целая жизнь – сложившееся мировоззрение, устоявшийся характер. Поэтому так и интересна фигура генерала Маннергейма, соединившая в себе лучшие черты трех народов – шведского, финского и русского. Трудно сказать – чего было в нем больше – шведского врожденного благородства, финской невозмутимости и рассудительности, русской непредсказуемости и умения сопереживать близким, но он был и остался таким, каким его сделало время.

Да и наши северные соседи, прочитав эту книгу, задумаются, что их национальный герой был ведь и героем России, и это все неспроста. Что русский, что финский народы, радушные и честные, как добрые соседи. А по жизни идти всегда веселей, когда добрый сосед и добрый попутчик.


Купить скачать книгу Маннергейм история монография

Комментарии

 

You have no rights to post comments

Последние комментарии


пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ.пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Книги других издательств