электронная книга Алексей Шкваров. исторический роман


 

Действие романа начинается в 1525 году и разворачивается на весь 16 век на территориях двух соседних государств - России и Швеции. Грандиозная эпоха в истории всего региона - противостояние двух династий - Рюриковичей и Ваза, род которых был проклят за преступления совершенные Василем III и Густавом Ваза. Великий князь Московский Василий III прожил в бездетном браке с Соломонией Сабуровой двадцать лет, насильно заточил ее в монастырь и женился на молодой Елене Глинской. До сих пор не ясно, кто является настоящим отцом Ивана Грозного. Густав Ваза, прихотью судьбы ставший королем Швеции, женился на настоящей немецкой принцессе Катарине, но в порыве гнева убил ее, оставив сиротой маленького принца Эрика. Повторная женитьба короля принесла ему десять детей, три брата поочередно занимали трон, но все они враждовали между собой. Через поколение род Ваза иссяк.

Пограничные конфликты и войны, победное шествие лютеранства на севере Европы и реформа православной церкви в России, и на этом фоне судьбы, как правящих фамилий, так и простых людей, вовлеченных в этот круговорот событий. Первый том рассказывает о событиях с 1525 по 1535 гг.

 

Перейти на ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ АВТОРА


 

Как купить на 20% дешевле


 


Глава 11

Проклятие рода царского

Ни крюка тебе чтоб повеситься, ни ножа, чтоб жилу кровеносную перерезать. Не зубами же себя грызть… Как хотелось Соломонии разом от всего избавиться, из жизни постылой уйти. Жгла все внутренности, душу выворачивала боль обиды смертельной, глаза слезами истекали, еду видеть не могла, что на пол ей в келью ставили, лишь пила жадно, пожар бушевавший залить хотелось, да не выходило. Что боль телесная по сравнению с болью предательства и насилия над душой? Саднило тело, лицо горело от плетки страшной, кровь еще долго сочилась со слезами смешанная, только не о том мысли были:

— Я ли не любила, я ли не голубила… Сколь молитв, сколь поклонов отбила, не счесть… К каким образам не прикладывалась… посты блюла, как монашка… Как просила Спасителя и Богородицу… И каялась, кая лась, каялась в грехах, отыскивая все, что могло сойти за них… Сколь ночей проплакано, не дал Бог ребеночка… Почему не пришел, почему не сказал… Может и поняла бы его, может и простила… Зачем, как татя в ночи вывезли… Зачем казнили тайно и подло… Только в ней ли дело? Вспоминала Соломония, на полу валяясь в келье сумрачной, как и раньше о том думала, как гнала эту мысль постыдную от себя, каялась:

— Я! Я виновна! Не князь! Почто чрево мое бесплодно? Почто, как пустая смоковница библейская?

А ныне вновь:

— Во мне ли дело, князь Василий? Ночами темными монастырскими терзала себя несчастная княгиня монашка. То молитвой горячей, то проклятиями жгучими, страшными, что призывала на головы ненавистных ей мужа — князя Василия, Шигону Поджогина, да митрополита Даниила с игуменьей старой, заманивших ее подло в обитель святую, пред образами не стыдившихся грех великий со вершить. Кары небесные призывала на их головы, и вновь молитвой забыться хотела, но мысли обидные жгли разум воспаленный, и опять обрушивала проклятья на весь род их княжеский, на подручных его. Соломонию не трогали. Лишь два раза в день громыхали ключи, скрипела дверь стражей открываемая, проникала к ней тенью безмолвной монашка, ставила снедь постную, да кувшин с водой, забирала нетронутое и исчезала.

— А коли не во мне дело? — терзала себя сызнова. — Оженится князь на молодой, да красивой… — К обиде ревность добавилась. Заревела белугой, забилась на лавке деревянной. Но вернулась мысль, — а она, как и я глупая, понести не сможет… Что тогда скажешь, князь Василий?

На спину перевернулась Соломония, в своды кривые уставилась:

— Если хитра, да умна будет, полюбовника заведет, да плод от него выносит, вот и наследник великокняжеский явится. — И вновь слезы хлынули. — Сколь лет верность ему хранила, сколь лет не о ком и помышлять не могла, глаз не поднимала, все князю, да мужу любимому, а он… Нет! — Слезы в раз высохли, ревность бабья злая им на смену пришла. — Он будет с другой утешаться, а я? Так и умру здесь, в келье мрачной, в заточении вечном? Не узнав никогда бесплодна ли? Сестру Христову из меня сделали? А меня спросили, ироды?

И решилась княгиня-монашка новоиспеченная…

— Будь, что будет! — Поднялась с лавки, встала, стянула подрясник черный, сбросила рубаху рваную, всю в пятнах крови побуревших, осталась обнаженной посреди кельи. На себя не смотрела, стыдясь наготы собственной, босая шагнула к двери зажмурившись, громыхнула кулаком и замерла, услышав, как зашевелился с той стороны задремавший стражник.

— Чего тебе? — Буркнул глухо спросонья. — Зайди в келью! — Неожиданно для себя звонким голосом ответила. Да не ответила, а приказала, будто опять себя великой княгиней почувствовала.

— Ну чего неймется-то? — Заворчал воин, но загремел засовом, отпирая. Соломония отступила на шаг, ближе к лавке, что ложем ее была, и еще сильнее зажмурила глаза, звездочки в темноте запрыгали. Она слышала, как заскрипели петли несмазанные, она представила, как сейчас войдет мужчина и увидит ее…

— Господи, помилуй! — Воин обомлел, перешагнув порог кельи.— Ты… ты… чего… удумала… — растерялся в конец.

Соломония в миг распахнула глаза широко и шагнула вперед, как в пропасть. Обхватила за шею, впилась в губы, прижалась всем телом, ощутив крепкими грудями холод кольчуги. Оторвалась, покрыла поцелуями лицо бородатое, зашептала горячо:

— Извелась, истосковалась, милый, без руки мужеской. Нутро бабье горит… утешенья просит… — А руки хватались, тянули, тянули за собой холодный металл доспехов. — Не могу терпеть… сил моих нет… утешь страдалицу… видишь сгораю… — бормотала в беспамятстве.

Воин от растерянности оправился, задышал часто, копье выронил, шлем скинул — со звоном покатился по каменному полу, обхватил княгиню-монахиню, приподнял и на лавку… Больно впились звенья кольчужные в ребра женские, но терпела Соломония, крепко прижимала к себе затылок сопевшего стражника, лишь шептала из последних сил:

— Давай, давай, милый, утешь рабу Божию, видишь горю…

Когда поняла, что все кончено, что обмяк на ней воин, задыхаться стала от тяжести придавившей. Пошевелиться не могла, только слезы брызнули молча. Стражник слез с нее, зазвенел доспехами. Поднял с полу тряпье бабье, кинул на распластанное тело, буркнул:

— Прикройся… хоть.

Соломония наблюдала за ним сквозь мерцание слез, застывших в ресницах… Коренаст, широкоплеч, борода и волосы русые, глаза голубые вроде, в сторону отводит, старается не смотреть… Не плох отец выйдет, не хуже Василия — в этом Соломония почему-то не сомневалась. Воин хмыкнул, с ноги на ногу переминаясь:

— А ты ничего… Даром, что княгиня… Никогда еще с княгинями… Ты… это… зови, коли что… меня Сенькой кличут.

Соломония застонала чуть слышно, губу закусила до боли и отвернулась к стенке. Мерзко все как.

Стражник чего-то испугался, суетливо подобрал шлем с копьем, забормотал под нос:

— Ну… ты… чего? — Соломония молчала, не поворачиваясь, губы кусала до крови.

— Ты… это… я пойду, пожалуй… не было ничего… привиделось… прости, Господи…

Он попятился, за порог зацепился, чуть не грохнулся — копье застряло, не прошло по высоте, устоял, выскочил, дверью скрипнул, да засовом лязгнул.

Застонав, сползла на пол несчастная, распласталась вся, холода каменного не чувствуя. Подняла голову на икону потемневшую. Смотрела с нее Богородица, слушала боль женскую:

— Будь же ты проклят, князь Василий! Будь проклят весь твой род подлый! Не видать тебе ни сыновей, не дочерей боле. А коль зачнет тебе кто, то не твое семя будет, чужое. Горе великое тогда свершится Запомнят люди русские надолго род твой, сыновей твоих подмененных, но и им, коль имя свое с твоим свяжут, проклятье на роду будет. Так и угаснет ветвь Рюриковичей, засохнет, как смоковница бесплодная.

На икону глядя, изрыгала проклятья несчастная женщина, в глаза смотрела самой Богородице. Оттого ее слова еще страшнее становились. Проклинала и молилась истово:

— Тебя, мать святая, Богородица наша, Отцом и Сыном твоим заклинаю, покарай Василия подлого, отомсти за меня грешную! Дай ему сына такого, от семени чужого, чтоб навеки запомнили его люди, чтоб содрогнулись все от того, что народится, чтоб проклятым был от рождения самого Услышала ее Богородица. Слеза показалась, одна единственная, мирром волшебным пробежала по лику божественному, скатилась по дереву и сорвалась на пол.

 


Купить скачать книгу Проклятие рода исторический роман

Комментарии

 

You have no rights to post comments

Последние комментарии


пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ.пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Книги других издательств