электронная книга Михаил Мульганов. Шокин Блю 1. Шашка остросюжетный русский роман, история, фантастикаостросюжетный русский роман


Действие романа происходит в одном из хуторов Волгоградской области, как раз в том районе, которое российские уфологи окрестили аномальной зоной, в виду частого посещения тех мест НЛО. Корреспондент газеты «Артефакт» Костя Пичугин спешит в хутор, чтобы пролить свет на загадочные явления. Но то, что происходит дальше, не поддается никаким объяснениям. Очевидно одно: окружающий нас мир гораздо сложней того, который мы привыкли видеть вокруг себя. Энтузиазм героев помогает отстоять добро и найти свое «я», потерянное около ста лет тому назад.

Перейти на ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ АВТОРА


 

Как купить на 20% дешевле


 

Отрывок из первого романа трилогии «Шокин Блю»

XXXXXXXXXV

А в это время….

В это самое время или около того к Михалычу в дом постучали. Дед, сладко отоспавшись, управлялся по дому со стойким намерением начать новую жизнь. Из головы его не выходил лик инопланетянина, который просил у него мурцовки. Замкнувшись на своих мыслях, он даже не придал значение тревожно-оповестительному лаю Леты, и когда в дверь раздался нагло-настойчивый стук, у Михалыча только и промелькнуло: «Не свои. Наши так не стучат». Дверь тут же распахнулась и в комнате показался хмурый детина в спортивной одежде. «Наши так не одеваются», - успел оценить Михалыч. Детина почесал убитый о притолоку лоб и, окинув взглядом комнату и, недовольно сморщившись, брезгливо кинул: «Базар есть, папаша. Выйди на пару минут», - и тут же исчез. «Наши так не…», - Михалыч вопреки вековым традициям слепо повиновался.

«…Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань; число их как песок морской…» - гудело у Михалыча в голове.

Около крыльца стояла кучка людей. Они все держали руки в карманах, и от них исходил смрад чего-то очень противоположного, отрицательного и антиестественного. Михалыч обвел их тягучим болезненным взглядом. Нехорошие предчувствия теснили ему грудь. Его обычно нарочито заискивающийся тон, на этот раз прозвучал более чем естественно.

«С чем пожаловали, добрые люди?» - заблеял он ягнячьим голоском, который надломился и треснул где-то в середине обертона. Хозяин Тимрюка опасливо стрелял глазами по сторонам, ища Лету, единственное существо, которое могло бы вступиться за деда.

Самый приземистый из них вскинул свой смертоносный лик и воскричал:

«…раздели добычу пополам между воевавшими, ходившими на войну, и между всем обществом; и от воинов, ходивших на войну, возьми дань Господу, по одной душе из пятисот, из людей и из крупного скота…возьми это из половины их и отдай Елеазару священнику в возношение Господу…»

- Але! Батя, ты что оглох!? Где твои постояльцы, я спрашиваю?

- Дык, нету, - очнулся Михалыч, - стало быть, никого с самого что ни на есть утра… Должно, Господь сподобил их принять омовения в священных водах Иордана, дабы утвердить их в делах своих….

Михалыч запрокинул голову и исто начал креститься.

- Понятно, - с подозрением протянул широкоплечий амбал и обратился к стоявшему рядом Далтону: - Ну, что скажешь?

Далтон сикутливо вынул мобильник и забегал по нему пальцами.

– Не доступен. Куда они могли все подеваться?

Неожиданно у амбала зазвонил его собственный телефон.

- Слушаю. Понял. Ждите. – Он поспешно сунул мобильник в карман. - В машину, – раздалась команда, и все тотчас пришли в движение.

«План А плавно переходит в план Б, - размышлял Краснокутский. – Ну что ж, к этому готовы все».

XXXXXXXXXVI

Крутельников четко осознавал, что он уже не понадобится в качестве смотрящего за полем – конопля созрела. Она была неправильная конопля, голландская, поэтому созрела почти на месяц раньше, чем положено. Он вдруг увидел, как к приторно-зеленой гущине вышли из леса четверо мужчин. Еще минута и их скрыли лохматые заросли. Один из дебилов о чем-то переговорил по мобильнику. Потом Виктору освободили руки и направили под покровом леса к тому месту, откуда вышли те четверо. В его спину упирался автомат. Интересно, что они собираются предпринять?

- Дернешься – переломаем ноги, пригрозил один из дебилов.

- Я верю вам больше чем себе, - хмуро отреагировал Виктор.

Вот они вышли к проложенной в конопле тропе. Тут бы и нырнуть в ее зелень, ан нет – чья-то рука сзади крепко ухватила его за пояс джинсов, теперь этот номер не пройдет. Они осторожно продвигались по примятым конопляным веникам, которые были, почти что, в рост человека. «Как все запущено», - подумал Крутельников и вдруг услышал странный гул. Да это был гул, похожий на работающий вдалеке трактор. Но откуда здесь может быть трактор?

XXXXXXXXXVII

- Вот она, ямка, – радостно констатировал Пичугин и присел на край ямы. – Духи, а ну вылетайте оттуда, я вам дарую свободу. Вылетайте, ну!

Яма за время своего существования несколько изменила свои очертания. По ее краям произросла бархатная молодая травка, несколько сретушировав

изначальную остроту линий. Внутренние бока ямы уже не притягивали взгляд своим необычным блеском, и даже ее разноцветные пласты померкли в своих красках. Но смотреть на дно этой ямы было все-таки страшновато. Вылезти оттуда без посторонней помощи было невозможно. «Как же я не сломал себе шею, - подумал Костик, - слава богу, что я был пьяным в стельку. Пьяным все сходит с рук».

Шалтай изменился в лице. Взгляд его стал бездонным и в то же время сосредоточенным.

- Они все еще здесь, - проговорил он тихим голосом. – Я их вижу.

- А они нас видят? – спросил Петр.

- Они находятся в состоянии сна. Они рассматривают картинки, распыленные в их пространстве. Их надо разбудить.

Шалтай вопросительно посмотрел на Юрия. Тот устало сел на край ямы и свесил ноги.

- Мне надо сосредоточиться. – Соловьев выжидательно посмотрел на Петра. Тот по-странному ухмыльнулся.

- Да вы что? – заметил перемену в настроениях Костик. – Ты что забыл как это делается?

- Нет, не забыл. Только…

- Что только?

- Ну, в общем….

- Оставайтесь там, где стоите! – раздался за спиной четверки посаженный хриплый голос.

Им оставалось обернуться назад, чтобы увидеть дула автоматов, хищно ощерившихся в их сторону.

- Будет лучше, если каждый из вас сядет на край ямы и свесит в нее ноги. Ну!

Им оставалось только молча повиноваться.

- И ты тоже, - это уже относилось к Крутельникову. – Босс, - говорил дебил в трубку, - их пять человек. Что с ними делать? Ага, понял.

- Ну-ка, все встали! Живо, живо! – подгонял мордоворот. – Отошли от ямы. Так. А теперь снимайте с себя верхнюю одежду! Раздевайтесь до пояса! Да живее, суки, а то до гола раздену! – Мордоворот для острастки выставил дуло автомата вперед. У остальных троих бандюков также блеснула в глазах животная жажда крови. Бандиты не собирались уговаривать своих пленников.

Когда пленники растелешились до пояса, громила приказал:

- Сейчас мы станем по периметру, а вы возьметесь за руки, друзья, и будете бегать в кругу нашего пуленепробиваемого заслона. Если кто упадет или разомкнет руки – подпишет себе приговор, ясно?

- Нет, братан, не ясно. – Сказал вдруг Крутельников. – Из этой затеи ничего не выйдет. Пыльцу с конопли уже собрали - добирают остатки. Так что вы опоздали.

- Не понял, - вытаращил на него глаза бандит.

- Да что тут понимать, кто-то оказался намного умней нас, и полтонны пыльцы уже снял с плантации. – Крутельников нагнул ближний разлохмаченный веник растения, на котором орудовало сразу три пчелы, и наклонил ее в сторону бандита. – Слышь гул? Это пчелы огорбатили вас, братан.

Зря он сделал издевательский акцент на слове «братан». Братан подошел к нему и наотмашь съездил по челюсти. Голова Крутельникова откинулась, на губах появилась кровь, взгляд помутнел.

Бандит ухватился за веник и впился взглядом в насекомых. Они были далеки от наркозависимости и от разборок ограниченных в своем уме людей, а поэтому, пока суть да дело, торопливо нанизывали на задние лапки зеленоватого цвета мельчайшие пыльцевые зерна. У некоторых на лапках уже висели солидные блюмы и слябы драгоценного вещества.

Бандит открыл рот. Он не мог не сообщить об увиденном своему боссу.

Он опять полез за телефоном. В это время Крутельников резко повернулся к стоящему рядом Петру и метнул на него злой, полный ненависти и безысходности взгляд:

- А ты, сука, ответишь мне за Светку, сволочь, за все ответишь!

И вдруг неожиданно нанес Авдееву оглушающий удар справа в челюсть. «Для начала неплохо», - как молния мелькнуло в голове у Петра и потухло. Потом к нему пришло ощущение, что он стоит на четырех точках и совершенно ничего не соображает – выпал из потока настоящего времени. Вслед за этим район, где обычно у людей находятся, так называемые, плавающие ребра, пронзила острая боль и дошла до кишок. «Не потерять бы сознание», - еще одна пока еще трезвая мысль ударила в голову. Авдеев лежал скорченный в конопле, стараясь локтями и коленками защитить от возможных последующих пинков жизненно важные органы. Крутельников нанес еще пару неудачных ударов ногой и, поняв, что они не достигли цели, страшно матерясь, стал поднимать своего обидчика на ноги, чтобы отвести душу, отыграться за позор, там, на пруду. Лучше сейчас, чем никогда.

Бандиты тупо наблюдали за происходящим. Один из них даже закурил. Костик, Юра и Шалтай были настолько подавлены случившимся, что не могли вымолвить ни слова и, сбившись в кучу, как ягнята, с тяжелым сердцем пасмурно наблюдали за избиением своего товарища. Главный бандит так и не успел отраппортоваться и стоял изумленный с мобильником в одной руке, а в другой - держа автомат.

Все произошло слишком быстро и неожиданно, по какому-то непредусмотренному никем сценарию, чтобы можно было среагировать на эту драку волевым решением. А потом бандитов съедало любопытство, - что же это они такое наблюдают и чем все это может закончиться.

Когда Крутой стал поднимать Авдеева, то невольно открылся и сам, и тот, не упустил шанса – крутанулся и резко ударил локтем Витю в печень. Виктор ахнул и, переломившись, упал на четвереньки. Все, кто когда-либо пропускал удар в печень, очень хорошо помнят, как это не просто удержаться на ногах, когда изнутри тебя разрывает боль и выворачивающая наизнанку

тошнота. Теперь силы были равными: не добитый, обессиленный Авдеев и выбитый, но еще полный сил Крутельников. Петр понимал, что инициативу нужно развивать, иначе ему хана, забьет его этот хулиган до смерти. Он сократил расстояние и хотел, было, накрыть Крутого ударом ноги сверху по голове, но вдруг вовремя сообразил, что из-за рези в ребрах он не выполнит удар технически. Время было упущено. Крутельников встал, стараясь не показывать боль и не перегибаться. По правилам двух дерущихся мужчин атаковать должен был он, даже если видел, что атака вряд ли пройдет против бойца принявшего правильную стойку.

Авдеев смотрел своему противнику в глаза и правильно все в них считал: Крутой начнет с обманных движений. Если он сымитирует удар рукой, значит, последует удар ногой, если сделает выпад ногой – жди серию ударов руками. Рвать дистанцию не имеет смысла – убьют бандиты. Нужно встречать противника в лоб.

Крутой также смотрел своему заклятому врагу в глаза. В них он прочитал примерно тот же расклад. Но закон жанра никто не отменял. Взмахнув кулаком, он крутнулся, чтобы сделать самый безопасный для нападающего удар - удар ногой со спины. В любом случае, когда нога идет со спины, поймать ее или зацепить руками практически нельзя – слишком мощный посыл спинными мышцами. Самый верный вариант атакуемого – порвать дистанцию, но Петр решил работать блоками и просчитался. Его руки лишь смягчили мощный пинок под дых, и хорошо, что под дых, а не ниже. Он отлетел пару метров назад и закопался в мохнатой траве. Крутой на него накинулся кречетом, разве что не произвел победный клекот. Но, забуксовав в вениках, он сам потерял равновесие и чуть не упал.

«Промедление смертеподобно», - мелькнуло у Петра. Он вскочил, и, подавив в себе боль и тошноту, сделал один из своих любимых ударов на добивание – йоко гери – удар ногой сбоку. Удар пришелся в самый раз, но сработал как мощный толчок в грудь. Крутой отлетел прямо на бандитов, которые уже сделали ставки. Они успели рассыпаться по сторонам, оценивая по достоинству удары обоих. Авдеев ринулся вперед с кулаками, но Крутой не стал вставать, он быстро перекатился ему под ноги. Петр упал, проклиная свою поспешность. Бандиты заворожено глядели на дерущихся, гоняя во рту давно потухшие сигареты. Не успел спецназ вскочить, как на него обрушилась серия отточенных прямых ударов. Он ушел в глухую защиту, чтобы спасти свои нос и челюсть. Удары посыпались в затылок. Было больно и досадно, что «плакала инициатива, а соперник выигрывал по очкам». Внезапно на Петра снизошло. Он резко упал там, где стоял. Серия ударов просвистела мимо. Из положения лежа он ударил кулаком в пах и голеностоп. Это был хороший ход, а главное неожиданный. Крутельников взвизгнул и, отскочив, осел. Бандиты издали возгласы восхищения. Петр поднялся и, расправив плечи, пошел на своего недруга во весь рост с опущенными руками, словно решил задавить негодяя морально, одной силой духа. Крутой понял, что сейчас должны схлестнуться в кровавой сечи правда и кривда, добро (так как понимал его он, Крутой) и зло. Он так же понял, что

это вызов драться насмерть. И он так же встал во весь рост, стиснул зубы наперекор пронизывающей боли в паху и пошел на врага открытой грудью, сузив зрачки, как кот. Моральное право на первый удар было у него. «Я-я-ях!» - резко выкрикнул Крутой, посылая кулак справа в челюсть. Петр уже понял, по саднению в подбородке, что справа в челюсть не есть хорошо – это коронный удар противника - и резко преградил путь к своей многострадальной скуле железным блоком: «Ы-ы-ыть!» Удар был успешно отбит. Очередь за офицером ФСБ. Не мудрствуя лукаво, офицер стал разыгрывать эту партию по голливудскому сценарию ковбойских фильмов и с силой ниспослал такой же ответный удар слева в челюсть, намереваясь сразить своего противника наповал. Но – бац! Что это? Рука завязла в таком же блоке ага уке, какой он только что применил сам.

«Ы-ы-ыть!» - на него обрушился такой же по мощности удар, какой был вначале. – «Ботлих! Спецназ! Кто, если не мы?!» - вырвалась из груди Крутого, словно молитва отчаянья, словно мантра, которую творят спецназовцы перед смертельной схваткой.

«Хаи-и-и!» - отразил атаку Авдеев. – «Бамут! Рота специального назначения! Найти и обезвредить!» Следующий удар он произвел, уже почему-то не с таким зарядом мощи. Наверное, поэтому он был без труда парирован.

«Дрон. Доронин Сергей Петрович, командир роты спецназа», - задыхаясь, выпалил Крутельников, послав удар в грудь, который был также с легкостью отбит. «Майор Логинов. Два ранения. Герой России, командир роты специального назначения», - прерывисто доложил Петр. Их летящие и свистящие чугунные кулаки столкнулись, но тут же раскрылись и сцепились в крепком мужском рукопожатии. «Понял тебя, брат!», - отчетливо и сурово выдохнул Виктор. Они успели обменяться взглядом глаз. Каждый почувствовал в них запах гари, пороха и пепла, кровь своих товарищей, крики раненых бойцов, свист пуль и смерть, под прицелом которой человек в состоянии совершать то, что потом там, на гражданке будут называть подвигом. Но и не только это…. Мохнатые метла конопли мешали бандитам засечь произошедший между дерущимися контакт. Они продолжали драться, и, может быть, даже более остервенело, чем прежде. Удар – и фээсбэшник с криком от боли покатился к ногам бандюка, который стоял с телефоном. Вот он стал, корчась, подниматься, как вдруг сделал быстрый кувырок назад и оказался за спиной бандюгана. Вывернув ему руку так, что послышался хруст и пронзительный вопль, Петр воткнул дуло автомата в бандитское горло.

- Всем стоять на месте, выбросить стволы, а не то ваш главнюк захлебнется в собственных мозгах!

Авдеев так сильно сжал горло бандиту, что тот хрипел, захлебываясь от боли и от пены, мгновенно скопившейся у него в глотке. Все трое растерялись, но инстинктивно, направив на Авдеева «калаши», стали брать его вкруг. Очевидно, судьба старшего братка мало их интересовала. Вдруг один из бандитов вскрикнул и схватился за лицо. «Ё ..ые мухи!» Оружие

выпало у него из рук. Он тут же за ним потянулся, но на нем уже лежала верная рука Крутого, который умело воспользовался налетом «вертушки». Оно было поднято дулом вверх, в подбородок бандиту, отчего тот постарался от него резко дистанцироваться - вдруг бы садануло!

- Стоять! Не шевелиться! А то всех тут закопаем, где стоите!

Бандиты обернулись. На них справа и слева смотрело грозное оружие: охотничье ружье и пистолет «стечкин».

- Не оборачиваться, я сказал! Бросайте оружие, а то я вас всех завалю, как диких свиней! – в бешенстве орал Авдеев. Он уже направил дуло автомата прямо на них, поскольку «главнюк» хоть и держался на ногах, но уже не подавал никаких признаков жизни и лишь служил полуживым щитом в данной конкретной комбинации.

- Шевельнетесь – убью! - с другой стороны вопил Крутой. – Бросай стволы, считаю до трех! Раз! Два-а-а….

Кольцо сжималось. Шалтай, Юрий и Костик в предвкушении близкого хэппи-энда подключились к травле бандитов. И бандиты, скрипя зубами и сердцем, сдались.

Их посадили на край ямы, заставили свесить ноги.

- Слышь, пацаны, - загундосил в нос браток, с заплывшим от пчелиного укуса глазом, - делайте с нами что угодно только в эту гребаную яму не бросайте.

- Мы вас не сбросим, - сказал Петр, - мы вас потихоньку туда столкнем, к духам до кучи – им нужны тела. А вам, похоже, они уже и не нужны.

- А-а-а, - раздался уносящийся куда-то в трубу голос первого бандита.

Через несколько секунд, стеная от ушибов и ужасно матерясь, все четверо уже корчились на дне ямы.

- Все дела нужно доводить до конца, чтобы потом они вас не ударили своим концом, - философски изрек Петр и нажал кнопку на мобильнике главнюка.

- Я очень крутой человек, - спокойно сказал Авдеев, усевшись на конопляные веники. – Я представляю здесь интересы международной корпорации, которая протекционируется на самом верху. Каждое мое действие отслеживается со спутника, потому что это поле является на самом деле испытательным полигоном новых видов наркотиков. Это вкратце. Если есть желание продолжить с нами конструктивный диалог, то будет лучше сесть за стол и выпить пару бокалов французского коньяка.

- Где мои люди? – послышалось в трубке после некоторого молчания.

- Ваши люди в надежном месте, - последовал ответ, - их будет трудно достать кому-либо.

Немного погодя трубка вновь заговорила:

- Давайте встретимся на выезде из Шокин в 22. 00. – «План экстази по непонятным причинам провалился, - лихорадочно промысливал Краснокутский, - следовательно, все схемы скатываются к варианту «Г». Прекрасно, прекрасно… Г, г, г, г, г…»

- Хорошо, - услышал он в трубке, - в 22. 00

Такого хорошего, приподнятого настроения давно еще никто не испытывал. Взвалив на плечи автоматы, бригада двинулась в обратном направлении. Замыкали цепь Виктор, Колян и Санек. Они рассказывали наперебой, как они ловко все рассчитали, и как у них ловко все вышло. Крутельников шел молча. Смущенный и опустошенный откуда-то изнутри, он хмуро смотрел себе под ноги, тщетно пытаясь соединить в себе многие несоединимые вещи после того, что случилось, в том числе и Светку.

Шалтай сетовал о заморенных душах, о детоубийцах и красных карликах, под которые взяли за правило маскироваться фелонцы. Его слушали без особого энтузиазма, предпочитая прокручивать вновь и вновь картинки не столь отдаленного прошлого, нежели временного вакуума.

«Как это я в тему про международную корпорацию загнул, - размышлял Авдеев», - когда жить захочешь, откуда что берется.

Так они добрались до леса. Кто-то из группы предложил отдохнуть – все основательно выдохлись. Рухнули на траву под первыми деревьями, просто обрушились в кайф и разомлели, размечтались…. А зря.

Солнце было в зените. Между дубами и липами порхали бабочки и птички. Легкий ветерок покачивал макушки деревьев на фоне вылинявшего облаками неба.

- Лежать! Всем лежать! Руки за голову! Быстро! Ну!

Громилы с автоматами замелькали между лежащими людьми, раздавая удары направо и налево туго соображавшим. Когда всех распяли в каких-то несуразных йоговских позах и положили штабелями в ряд, на арену вышел сам Краснокутский.

- Итак, молодые люди, я вижу, вы не с пустыми руками собрались идти со мной на встречу. – Краснокутский поправил под кадыком галстук по всей видимости ручной работы и кивнул на ворох оружия. - Но боже праведный, куда вы подевали моих людей? Впрочем, они не мои, моя здесь только поляна. Старина Далтон, покажи того, кто говорил с тобой от первого лица или, с позволения сказать, хозяина этих бесценных кущ.

Далтон с подобострастием кивнул на лежащего в неестественной позе офицера ФСБ.

- Надеюсь, под кронами этих реликтовых деревьев мы будем для ваших спутников-шпионов невидимыми, – подпустил язву Краснокутский. - Итак, что заставило вас, молодой человек, пойти на столь дерзкий шаг - попрать честь и достоинство моего синдиката?

Петр хранил молчание.

- Я не советую вам вести себя столь опрометчиво, молодой человек, – не отвечать на поставленный мною вопрос. Подумайте о ваших друзьях, наконец. Их слишком много, чтобы сохранить всем им жизнь, поэтому мы будем с некоторыми из них расставаться. Прямо сейчас. Не без вашего, кстати, участия.

Краснокутский вынул пистолет и подошел к распластанному Коляну – он, бедолага, лежал с края.

- Я бы с вами мог поделиться очень интересной информацией, господин Краснокутский, - начал Петр, - но в таком положении, в котором я нахожусь, обычно, путают цифры и склоняют совсем не те имена. Поверьте, в ваших интересах узнать более точные данные, о существовании которых вы даже и не подозреваете.

- Видите ли, молодой человек, я даже не понимаю, о чем вы говорите. Я задал вам прямой вопрос, на который я все же рассчитываю получить прямой ответ, имея в виду, прежде всего, этикет поведения младших по отношению к старшим. Если вы столь непочтительны и вам глубоко плевать на сложившиеся веками традиции, я возьму на себя ответственность попытаться вас перевоспитать, причем, точно такими же методами, какими вы пользуетесь по отношению к нам.

Краснокутский направил дуло пистолета в затылок Коляна.

- Господин Краснокутский, - заговорил вновь Петр, - вы же не примитивный убивец, а, прежде всего, деловой человек. Согласитесь, что мы здесь собрались не для того, чтобы воздать должное вендетте, а для того, чтобы не упустить свои экономические возможности. Не мне вам объяснять, что нет ничего прискорбнее, жалеть об упущенных возможностях, не так ли? И потом, задумайтесь, господин Краснокутский: ровно полчаса назад мы были в таком же плачевном положении, как сейчас. Вас не смущает то обстоятельство, что оно вдруг кардинально поменялось без единого выстрела? Задайте себе всего один вопрос: как это могло произойти?

Краснокутский на сей раз замешкался с ответом, чем Петр и воспользовался.

- Я вам немного помогу. Подойдите к полю и прислушайтесь: не услышите ли вы странный гул? А если услышите, можете ли вы определить, что он означает?

Краснокутский понял, что столь удачно начатый дебют себя не оправдал. Ход конем провалился. Он был заинтригован, а это было плохо. Это не лезло ни в какие ворота. Кто кому здесь диктует? Но любопытство брало вверх.

- Если я в чем-то разочаруюсь, я вас всех перестреляю, - отрезал Краснокутский хриплым сдавленным голосом и, спрятав пистолет, подался к полю. В это самое мгновение из леса выбежала собака и стала суетливо бегать вокруг лежащих на земле. Махая хвостом и повизгивая, она стала избирательно вылизывать лица лежащих. Братва, вооруженная автоматами, таращилась на собаку, ожидая распоряжений босса. Но босс впал в несвойственное ему замешательство: плана «Д» в его разработках не существовало, но было ясно также, что план «Г» медленно, но верно накрывается… накрывается, как бы это помягче выразиться, в общем, на букву «п».

В ту же самую секунду за спинами братков, как гром среди ясного неба, раздалось зычное и остервенело яростное повелительное наклонение:

- Лежать! Стволы на землю! Руки в гору!

«Палево», - обреченно прошептал Далтон и потупил очи.

Прежде чем братки обернулись, из-за деревьев раздались выстрелы и над головами на волосок от их выпуклых лбов просвистели пули, мгновенно повергшие их на землю. Краснокутский присел. У него появилось инстинктивное желание поднять руки, но честь и достоинство синдиката, а также идиотско-пафосная манера, с которой он решил разыграть спектакль, воспрепятствовали здоровому человеческому инстинкту. Подоспевший спецназовец ударом ноги в промежность положил конец пафосу и всему, что было связано с идиотскими манерами. «Рамсы, сука, попутал?» - зло бросил спецназовец, доставая у него из подмышки пистолет. Краснокутский жалобно заскулил. А что было делать? Нервы же не железные, а яйца, даже если бы и были в железной скорлупе, от такого удара все равно бы пришли в негодность.

Быстро защелкали браслеты, заскрипели суставные сумки вперемешку с глухими ударами по почкам.

«Полегче, начальник!», – не выдержал кто-то руки дающего. Петр устало поднялся.

- Что-то вы, братцы, запоздали. Еще минута и… - он сложил ладони в буддийском приветствии и посмотрел на небо.

- А ты тоже, Авдей, хорош! Мы тебя с ног сбились, искали, спасибо этому псу.

Лета радостно поскуливала, стараясь успеть терануться о ноги каждого, кто был близок ее собачьему сердцу.

- Ну, говори скорей, кто тут Шалтай, из-за кого тут весь этот сыр-бор? – сказал рослый боец в камуфляжной форме, обращаясь к Петру.

Петр встретился глазами с Шалтаем, который спрятал свои эстетические волны на самую глубину своей инопланетной души, - самое ценное, что он накопил за последние пару миллионов лет, - и, не задумываясь, брякнул:

- Да вон он, мерзость вселенская, гнида космическая, происк фелонский…

Командир группы посмотрел на того, на кого кивнул Петр. Тот лежал с поврежденными ятрами, беспомощно суча ногами.

- Ну, теперь далеко не улетит, - заключил командир группы захвата. -

А эти кто? – он кивнул в сторону бандитов.

- А эти - его прихлебатели, тайные агенты, ведущие подрывную деятельность на планете Земля, - бодро пояснил Петр.

- Понятно. Ты как, с нами?

- Да нет. Тут еще кое с кем повидаться надо.

- Так, ладно. Машину мы оставили в нескольких километрах отсюда с каким-то дедом, который взялся нас проводить. А потом нас повела эта собака….

Давний друг Петра Авдеева Сашка Заслонов, командир группы захвата, стал рассказывать, какие приключения им пришлось пережить, чтобы оперативно среагировать на сигнал Петра, который вдруг внезапно исчез.

Они шли позади всех. Впереди шли спеленатые бандиты, окруженные вооруженными людьми в камуфляжной форме и просто лихими парнями с

автоматами АКСУ – автоматами Калашникова специально укороченными с двумя рожками патронов.

- Ты тут не задерживайся. У нас в организации такое твориться. Слушай и мотай на ус…

Тут Заслон действительно рассказал такое, о чем Петру в самом страшном сне не привиделось бы никогда, потому что он в это бы ни за что не поверил.

Оказывается, группа Заслонова была послана «дедом» не для взятия Шалтая, а для взятия самого Петра Авдеева, так как он «стал представлять собой исключительную опасность, выдавая государственные тайны агентам других цивилизаций». В общем, Авдеев – перевербованный агент, подлежащий нейтрализации. Его вместе с Шалтаем должны были заковать в браслеты и доставить в «очумелую камеру» спецотдела. Тем временем в самом ФСБ проходила чистка рядов, так как отдел по борьбе с наркобизнесом распутал ниточку, которая потянулась прямиком в один из кабинетов их секретной службы. В этом кабинете сидел не кто иной, как сам «дед».

- Представляешь, - говорил Заслонов, - наш «дед» был связан с сетью международной наркокорпорации, охватившей своими щупальцами весь мир. У них даже есть свои спутники, которые отслеживают вегетацию опытных образцов мака и конопли….

Авдеев уже ничего не слышал. Он шел удрученный своими мыслями, опустошенный, усталый и…. немножко влюбленный.

- Да, чуть не забыл.… Там в яме еще трое… - безразлично сказал Петр, но его никто не услышал. А ему самому все это уже было как-то по барабану.

Вот все, что нужно было сказать в отношении этого дня.

Нет.

Еще не все.

Еще далеко не все.

На опушке леса поджидали две спецмашины. В одну из них погрузили бандитов. В другую сели все желающие добраться до хутора малыми потерями. Петр остался. Ему нужно было собраться с мыслями, прийти в себя. Остался и Шалтай – ему нужно было сказать нечто самое главное, что он не успел донести до детского человеческого разума. И конечно, Шалтая не могли оставить те, кто нес ответственность за его судьбу – Костик и Юрий.

Итак, неразлучная четверка медленно двигалась между деревьями в сторону хутора.

Шалтай вел себя так, будто все что с ними произошло в течение этих нескольких часов, произошло не с ними. Он продолжал распространяться о тайных замыслах фелонцев и мудрости душ, принявших вызов самых коварных существ во вселенной. Юрий время от времени щипал его пытливым взглядом, словно желая убедиться, с тем ли Шалтаем он имеет дело, с каким имел пару часов назад. Не испытывает ли их странный пациент эффект вытеснения, когда психика будучи не в силах справляться с травмирующим инцидентом, просто-напросто блокирует его повторное восприятие. Учитывая, что у Шалтая вследствие известных злоключений надорвана психика, можно было смело сделать это допущение. Шалтай, между тем, продолжал:

- Вы даже и представить себе не можете, какими коварными методами порабощения пользуются фелонцы. Взять, например, тот же вирус. Ученые сумели разгадать, что вирус - порождение космоса. Но вот какова его истинная цель? А вот какая: вирус это мобильный чип, который присутствует всегда и почти во всем. Оказывается легче воздействовать определенными частотами на живой чип, чем на многосоставное существо как человек. Этот чип сразу же начинает выполнять программы активизированной вирусной кластерной сетки. Например, способствовать размножению в человеке микробов и клещей, которые питаются углеводами. Человек панически бросается на все сладкое. Его тело покрывается прыщами и угрями, но это его не может остановить. Он начинает лечиться, но от сладкого отказаться не в силах. Вырастают целые конфетные фабрики и заводы. Люди начинают поглощать сахара в невероятном количестве. Они толстеют, болеют панкреатитом, кишечными заболеваниями, но сказать «нет» шоколаду, конфетам и «фантам» просто не в состоянии. Потому что все сладкое – это быстрый выброс энергии, который необходим фелонцам для сплетения своих энергоинформационных сетей.

Или взять компы. Посредством компов фелонцы получили невероятное количество биороботов. Усаживаясь за компьютер, человек начинает отвыкать производить образы. Зачем, если нажать кнопку, щелкнуть мышкой и любая картинка тут же вспыхнет перед твоими глазами. Человек, инерционно пытается таким образом сохранить энергию, а на самом деле он ее теряет. Он только поглощает и ничего не производит сам – система психики, ответственная за производство ментальных картинок атрофируется. А ведь основа всему есть образ! Через образ человек преобразует материальную вселенную!

- А разве не слово? – вмешался Юрий. – Вначале было слово. И слово было Бог. Разве нет?

- И да, и нет. Землянам удобнее воспринимать окружающую среду через триединство. Слово, образ, дух равняется Бог. На самом деле ничего не бывает без воли, без намерения, без первоначального импульса, а это проявление духа. Как можно что-то захотеть, не вообразив это для себя? Воображение – это волна, которая имеет звуковую вибрацию – слово.

На самом деле вы можете делать акцент на чем угодно, но это будет триединство. Другими словами, вы можете воздействовать словом, которое неизменно будет состоять из волевого импульса и образа. Можете воздействовать и образом, который будет состоять из слова, ну и так далее.

- Лихо ты закрутил, Шалтай, - буркнул хмуро Петр. Он все еще о чем-то думал. – Ты лучше посоветуй, раз ты такой всезнающий, как эти знания применить в пожарном деле? Нам-то что в связи с конфетными фабриками делать?

- Как что, - невозмутимо отвечал Шалтай, - трансформироваться. Поле битвы – Земля. Миллионы лет противостояния. Кто-то спасется, кто-то нет…

Естественный отбор.

- Что для спасенья надо делать-то? Покаяться? - съязвил Костик.

- Как минимум, понять условия игры и расклад сил.

- А максимум?

- А как максимум - научиться пропускать через себя волны.

- Я не думаю, что человек сможет в скором будущем безболезненно пропустить через себя радиоактивные волны или лазерные лучи, - заметил Юрий.

- Вот поэтому придется трансформироваться, - настаивал на своем Шалтай.

- Ни за что! – упорствовал Пичугин.

- Жизнь заставит. Вскоре, ну так, через несколько сотен тысяч лет, человеку придется отказаться от пищи – он будет питаться в основном солнечной энергией – и переходить в астральный мир. Повезет тому, кто успеет освоить более тонкие вибрации. Кстати, на Земле уже несколько тысяч человек, которые питаются лишь солнечной энергией.

- А разве после смерти мы не встретимся в раю или как там у вас все это называется? Ну, в общем, в астральном мире, – решил не расседлывать своего конька Константин.

- Естественно мы этого не избежим. Только мы туда попадем через амнезию. Потому что мы люди и потому что этого хотят фелонцы. Это же фелонские штучки – потеря памяти при переходе. Там вас пичкают разной бякой типа кармическая взаимосвязь и – алаверды, гудбай Америка – опять в толщ материи добывать энергию. Вот поэтому мы и должны завоевать мир тонких структур, чтобы не пудрить друг другу мозги.

- И опять революция, хаос и неразбериха.… И в результате бескомпромиссной борьбы опять выкристаллизуется общество ничем не лучше фелонского!

- Общество чистых тарелок! – крикнул отставший от остальных Петр.

- Мы пойдем другим путем, - устремив взгляд в светлое будущее, изрек Шалтай. – Мы не будем отвечать насилием на насилие, мы будем отвечать добром.

- Что-то мне знакомое, так-так. Когда тебе отрубят руку, ты, конечно, волен протянуть другую, а вот когда тебе секанут голову, тогда что? – доносилось из-за кустов.

- На твое место придут другие. Ведь по большому счету смерти нет. Если ты расстаешься с телом в волнах эстетики, в волнах гармонии и любви, ты тут же обретаешь себе другое тело, потому что любовь – это есть бесконечный креатив, а вот более низкие вибрации не способны творить, они лишь только слепо отпечатывают все на своем мониторе, создавая что-то наподобие кокона…

- Что-то мне не хочется в ваш легион, - поежился Константин, - не готов я еще, не достаточно подкован, знаете ли, теоретически.

- Эх вы, земляне! Вам хоть каждое столетие Христа посылай, все равно будете сомневаться в своих возможностях. Поймите одно: души, прошедшие испытание на земле, обрели невероятную по своей мощи способность! В процессе бесконечной линии инволюции, которую вы, кстати, называете эволюцией, в процессе бесконечного гнета и издевательства со стороны завоевателей, у вас произошел самопроизвольный качественный скачок – катарсис, озарение. Фелонцы, конечно же, видели, что все к этому идет и запасли на этот случай немало ловушек. Но по большому счету они этот процесс проспали. Вся их технология зиждилась на постепенном просачивании и проникновении без какого-то ни было ощутимого всплеска. Типа: все хорошо, все течет, все меняется, когда на самом деле все покоится в болоте самовоспроизводящихся шаблонов и механизмов. Но им лишь удалось оттянуть процесс прозрения на миллионы лет, и вот он настал…

Боже! Какое прекрасно-приподнятое настроение завладело шагающими по лесной тропинке! Какие светло-красочные разводы смысловых импровизаций посещали их умные и просветлевшие головы в столь удивительный, необычный день!

Слева раздался громкий шорох, как будто из-за кустов боярышника выскочил перепуганный кабан. Но это был не кабан. Это был… Обросший кабаньей щетиной человек. Почему-то в белом парадном милицейском кителе и… с шашкой наголо.

- А-а-а, сученок, ты опять здесь! - взвизгнул кабаночеловек и с невероятной прытью подскочил к ближнему, то есть, к Костику. – Все из-за тебя, нехристь поганый! – Лезвие нехорошо разрезало воздух. - Так прими же смерть от меча моего, сгинь с очей моих, ибо проклят ты господом моим в сердце его!...

Взмах - и сталь со свистом сверкнула над Костиком.

Петр, который отстал от святой троицы, чтобы справить под деревом нужду, естественно, не смог молниеносно среагировать на ситуацию. Он рванул вперед, но было поздно. Костя в испуге шарахнулся от клинка, но позади его росло дерево с очень широким стволом. А дальше все как в замедленном кадре.

Шашка медленно опускается на голову Костика.

На ее пути в самый последний момент возникает фигура Шалтая.

Лезвие как бритва рассекает его туловище от плеча до бедра.

Одежда расходится.

На месте рассеченной плоти возникает глубокий рубец, который мгновенно заполняется темной венозной кровью.

Овечкин отшатывается назад, роняет шашку и как парализованный падает на землю.

Шалтай смотрит слегка затуманенными глазами на подбежавших к нему людей, губы его виновато улыбаются.

Глубокая резаная рана на его теле начинает бледнеть.

Слабый голубой свет исходит от его головы и тела.

Его взоры обращаются к небу.

Его руки простираются ладонями вверх.

Он медленно и плавно отрывается от земли и воспаряет над кронами деревьев.

Его тело становится прозрачным и переливается изнутри яркими радужными оттенками.

Потом он и вовсе становится невидимым.

- И это все? – произнес онемелыми губами ошалелый Петр и отрешенным взглядом посмотрел на бьющееся в конвульсиях тело Овечкина.

- Все, – обреченно выдохнул его друг и закрыл лицо руками.


Купить скачать книгу Шокин Блю Шашка остросюжетный русский роман история фантастика

Комментарии

 

You have no rights to post comments

Последние комментарии


пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ.пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Книги других издательств