электронная книга Сергея Трифонова "Подтверждаю: фюрер мертв...", купить электронную книгу история война фюрер гитлер

(историческая повесть)


В исторической повести «Подтверждаю: фюрер мертв…» две сюжетные линии. В одной раскрываются некоторые страницы истории прихода Гитлера к власти и возрождения военной авиации в гитлеровской Германии, воссоздается атмосфера, царившая в руководстве НСДАП в 20-х - начале 30-х годов. Вторая посвящена работе сотрудников военной контрразведки «Смерш» по розыску и задержанию высших чинов Вермахта, СС и СД в мае 1945 г.

Книга написана на основе архивных документов, мемуарной и научной литературы, в том числе использованы документы дела-формуляра военнопленного группенфюрера СС и генерал-лейтенанта полиции, личного пилота А. Гитлера и командира особой правительственной эскадрильи Третьего Рейха Ганса Баура из архива Управления ФСБ по Новгородской области.

 

Перейти на ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ АВТОРА


 


 

Отрывок

48. Воспоминания счастливого человека.

Весной 1931 года была открыта новая страница в развитии гражданской авиации. Первого апреля маршрут Мюнхен-Милан продлили до Рима. Одновременно авиационными маршрутами связали Берлин и Рим. Таким образом, Люфтганза наладила скоростную транспортную связь со столицами ведущих европейских стран. Мне поручили осуществить первый рейс из Мюнхена в Рим. C нами летела официальная делегация в составе министра транспорта Германии фон Герарда, директора департамента гражданской авиации министерства транспорта Бранденбурга, Мильха, журналистов. К пяти часам дня я посадил «Рорбах» в центральном аэропорту Рима «Ченто-Челло». Нас встречали министр авиации Италии генерал Бальбо с сопровождавшими лицами, посол Германии фон Шуберт. На летном поле был выстроен почетный караул, прозвучали гимны двух держав. Вечером генерал Бальбо дал ужин в честь открытия маршрута и официальной делегации Германии. В тот же день итальянские самолеты отправились в Берлин и Мюнхен.

Визит германской делегации в Рим продолжался неделю. Все это время в Риме находился и я. К моему большому сожалению, со мной не смогла полететь Доррис. Она внезапно почувствовала себя плохо. Повторился такой же приступ, как четыре года назад в Париже. Мы положили ее на обследование в берлинскую клинику «Шарите», где за ней присматривал брат Ганс. Без Доррис у меня не было особенного желания гулять по Вечному городу. Поэтому вместе с экипажем большую часть времени я проводил на аэродроме, занимаясь, как мы говорили, чисткой перышек нашей большой и надежной птицы.

Третьего апреля Мильх получил аудиенцию у папы римского. Вечером в отеле он сказал мне, чтобы самолет был готов для совершения экскурсионного полета над Римом. С такой просьбой обратилась к нему группа кардиналов. На следующий день мы ожидали почетных пассажиров на аэродроме, но никто из кардинал не прибыл. Они прислали вместо себя секретарей и помощников. Желание совершить воздушную экскурсию выразили и служащие германского посольства. Погода стояла солнечная и безветренная. Пассажиры могли наслаждаться прекрасными видами города и окрестностей. По общему мнению, экскурсия удалась. На аэродроме меня благодарили, приглашали в гости, а один служащий Ватикана от имени папы вручил мне чудесный альбом с видами столицы римско-католической церкви. В баре за кружкой пива Мильх весело сказал:

- Ну, дружище Баур, запасной аэродром ты себе обеспечил. В Ватикане только о тебе и говорят. Просят командировать тебя на должность придворного пилота. Обещают приобрести любой лучший в мире пассажирский самолет и установить баснословное по нашим меркам денежное содержание.

- И что ты ответил, - спросил я.

- Что ничего у них не выйдет. Баур нужен Германии. Он один из лучших пилотов страны.

От такой оценки моего скромного труда я был безмерно счастлив. После того, как девятого апреля мы доставили германскую делегацию в Берлин, я удостоился официальной благодарности министра транспорта за профессионализм и мастерство. В приподнятом настроении я отправился к Доррис. Она чувствовала себя хорошо и уговорила выписать ее из клиники. Во время обеда в летнем кафе Доррис ознакомила меня с медицинским заключением, в котором говорилось о сосудистом заболевании, периодически провоцировавшем потерю сознания. Ничего опасного, как я понял, это не предвещало, поэтому я успокоился и стал рассказывать о полете в Рим. Мы договорились, что в сентябре проведем отпуск в Риме.

В Мюнхене меня ожидала приятная новость. Оказывается, руководство Люфтганзы зафиксировало мой сотый полет над Альпами. По этому случаю, компания организовала торжественный обед, во время которого мне был вручен покрытый серебром большой бронзовый орел. На мраморном основании имелась гравировка: «Дорогому летному капитану Г. Бауру, совершившему сто рейсов над Альпами, с наилучшими пожеланиями успехов. Государственный секретарь, доктор Левальд». Надо было видеть глаза Доррис, сияющие счастьем и гордостью за мужа. Вскоре и мне пришлось гордиться за Доррис.

Во второй половине июня в Милане на борт нашего самолета взошел Артуро Тосканини, выдающийся дирижер, бывший директор «Ла Скала», в то время руководивший «Метрополитен-опера» в Нью-Йорке и Национальным американским симфоническим оркестром. Это был высокий и стройный мужчина, выглядевший значительно моложе своих шестидесяти четырех лет. Его лицо с большим и чистым лбом украшали аккуратно подстриженные усы и копна густых седых волос. Маэстро летел в Мюнхен, где его ожидала супруга. Оттуда они должны были отправиться в Байрот для постановки «Тангейзера». В аэропорту Мюнхена его встречало руководство Баварского симфонического оркестра, чиновники министерства культуры Баварии. Тосканини у трапа самолета пожал мне руку, поблагодарил за прекрасный и комфортный полет, за высокое качество германский авиационной техники. В этот момент к нам подошли супруга маэстро и Доррис, ожидавшая меня из рейса. Доррис вручила дирижеру букет цветов. Она выразила восхищение его творчеством и пожалела, что ничего не имеет под рукой, на чем бы она могла просить маэстро оставить автограф. Тосканини улыбнулся, достал из портфеля пластинку с «Тристаном», изданную в Бостоне, написал на ее обложке: «Фрау Доррис Баур от поклонника ее красоты», протянул Доррис и поцеловал ей руку.

- Господин Баур, - обратился он ко мне, - обязательно еще раз полечу через Мюнхен с надеждой вновь встретить вашу очаровательную супругу.

Каково же было наше с Доррис удивление, когда вечерние мюнхенские газеты напечатали: «Маэстро выразил восхищение красотой и очарованием Доррис Баур, супруги известного немецкого летчика». Я был просто счастлив. Мама по этому поводу потребовала немедленно организовать семейную вечеринку. Мария с Максом пригласили всех к себе домой. После ужина отец Доррис уселся с сигарой под каштаном в плетеное кресло и рассказывал, какая его дочь была умница в школе и университете, как она разбирается в музыке и живописи. Он и не ожидал, что Доррис, считавшаяся у сверстников гадким утенком, превратится в красавицу, которой будут рассыпать комплименты лучшие представители мировой интеллигенции. Мама, во всем соглашаясь, что касалось ее любимой невестки, расхваливала в свою очередь достоинства Марии. Так они продолжали судачить до самого вечера.

У калитки зазвонил звонок. Мария с Максом пошли открывать. Во дворе появился полицейский вахмистр и поинтересовался, может ли он видеть фрау Марию Лерге. Мария представилась и предложила полицейскому присесть. Тот устало опустился на стул, раскрыл сумку, стал выкладывать на обеденный стол какие-то бумаги. Все с любопытством окружили вахмистра, ждали продолжения действия.

- Фрау Лерге, - найдя необходимую бумагу, стал зачитывать вахмистр, - вы владеете легковой автомашиной темно-синего цвета с регистрационными номерами «GВМ – 1442»?

Мария покраснела и смущенно ответила:

- Да. Это моя машина.

- Фрау Лерге. Вчера около трех часов по полудню вы проезжали по Остервальдштрассе?

- Да, проезжала.

- А куда вы направлялись, смею я спросить? – вахмистр строго посмотрел на Марию. Его левая густая седая бровь вопросительно поползла кверху.

- Не куда, а откуда, - с озорным вызовом ответила Мария, высоко вздернув свою красивую головку. – Я возвращалась домой из Кляйнгартена, где по субботам играю в теннис.

Вахмистр крякнул, что-то прочитал, держа на вытянутой руке бумагу. Отложил ее в сторону, извлек из нагрудного кармана мундира очечник, нацепил на нос старые роговые очки.

- Вы были в машине одна?

- Да, одна.

- С какой скоростью вы двигались?

- Да откуда я могу помнить, с какой? – Мария сделала удивленные глаза.

- Вы не помните, что произошло в тот момент, когда вы проезжали перекресток с Моммсенштрассе?

- Абсолютно ничего.

- Вы ничего не почувствовали, не слышали каких-либо посторонних звуков?

- Да в чем, черт побери, дело? Что вы от меня хотите? – Мария рассердилась не на шутку. Макс нежно ее обнял и поцеловал в лоб.

Мама, милая, умная и красивая мама, подсела поближе к вахмистру, предварительно побрызгав на себя духами. Ее не по возрасту молодые с лукавинкой глаза излучали целый букет чувств. В них читались уважение к представителю власти, глубокая заинтересованность в проблеме, готовность помочь господину вахмистру в исполнении его долга. Они же искрили кокетством и легкомыслием. Мама как будто нечаянно уронила на колени полицейского вечернюю газету, раскрытую на странице с репортажем о визите Тосканини.

- Ой, простите, - протянула она руку за газетой и томным голосом проворковала, - здесь про моего сына с невесткой.

Вахмистр отложил свои бумаги, взял газету, стал внимательно читать. Затем быстро поднялся, одернул мундир и удивленно спросил:

- Так вы мать летного капитана и героя войны господина Баура?

- Да, - мама продолжала играть своими лукавыми глазами и скромно сложила руки на коленях, - а это, - указала она в мою сторону, - мой сын, господин летный капитан Баур. Рядом с ним его супруга Доррис.

Вахмистр, смущенный то ли кокетливым поведением мамы, то ли из-за уважения к нам с Доррис, о которых с добротой в городской газете отзывался сам маэстро Тосканини, то ли из-за всего сразу низко поклонился, а затем отдал честь.

Я спросил его о причине визита, мама же предложила уважаемому господину вахмистру выпить кружечку прохладного пива с порцией жареных белых сосисок. Полицейский от сосисок вежливо отказался. За пиво поблагодарил. С достоинством отпив из большого стеклянного бокала живительной влаги и вытерев платком усы, он, как будто бы позабыв о Марии, обратился с почтением ко мне:

- Дело в том, господин летный капитан, что ваша сестра, похоже, задавила домашнюю курицу старой баронессы фон Затс. Курица эта, равно как и баронесса, конечно, весьма странные особы. Они доставляют полиции много хлопот, так как имеют пристрастие гулять в неположенных для прогулок местах. В том числе по проезжей части городских улиц. Но баронесса фон Затс подала жалобу на имя начальника полицейского управления Мюнхена с требованием найти и наказать преступника, совершившего убийство этой злосчастной курицы, проживавшей в ее квартире на правах кошки или собаки. Она сумела разглядеть номер автомобиля, якобы совершившего наезд на птицу. Господин районный инспектор полиции поручил мне разобраться в этом деле.

Вахмистр после такого долгого монолога залпом допил пиво, вытер платком вспотевший лоб и уставился на меня с надеждой, что мне немедленно удастся решить его многотрудную задачу. Я подозвал Макса и велел ему осмотреть колеса стоявшей в гараже машины. Пока тот находился в гараже, мама уговорила вахмистра выпить еще кружечку пива, отец Доррис угостил его дорогой доминиканской сигарой.

Макс прошептал мне на ухо, что проклятая курица действительно намотана на заднее правое колесо. Правда, от нее остались только перья. Я посоветовал ему немедленно содрать все с колеса и тщательно его вымыть. Мария пошла помогать мужу. Вскоре они вернулись, сообщив вахмистру, что никаких следов птицы на машине не обнаружено.

Вся кампания дружно отправилась осматривать машину. Вахмистр, убедившись в отсутствии улик, что-то зафиксировал в своих бумагах. Он извинился перед Марией, а затем перед всеми нами за причиненные неудобства, поблагодарил за угощение. Когда мы с Максом провожали его к калитке, он спросил меня:

- Господин Баур, вы знаете Ганса Йогана Раттенхубера?

Я вспомнил высокого сурового с виду человека примерно моих лет, входившего в созданный Гиммлером отряд СС личной охраны Гитлера.

- Да, я его знаю.

Вахмистр, пожимая мне на прощанье руку, с достоинством промолвил:

- Ганс служил вместе со мной в баварской земельной полиции. Потом ушел охранником в тюрьму Ландсберг, где сторожил господина Гитлера. Он очень высокого мнения о вас. Он считает вас одним из самых преданных людей господина Гитлера.

Мы вновь собрались за столом, шутили, смеялись над куриной историей Марии. Я же, вспоминая слова полицейского вахмистра, думал о надвигавшихся серьезных изменениях в стране, в жизни каждого немца.

 

 

49. Берлинские хроники.

8 мая 1945 года.

 

- Господин майор, - сказал Баур и сделал попытку улыбнуться, - я вижу, что вы торопитесь. Да и я еле держусь. Постараюсь быть кратким. Постараюсь. Итак, 26 апреля русская тяжелая артиллерия пробила перекрытия подземного перехода, соединявшего здание рейхсканцелярии с фюрербункером. Окружение фюрера поняло, что конец не за горами. Примерно около двух часов дня фюреру передали радиограмму от Геринга, посланную из Оберзальцберга, где располагалось имение рейхсмаршала. В ней Геринг информировал фюрера, что он принимает на себя руководство страной.

- Я попросил бы, вас, Баур, об этом подробнее. – У контрразведчиков имелись показания адмирала Фосса и Раттенхубера, подтверждающие этот факт. Но в них были противоречия. По всей видимости, оба давали показания с чужих слов. - Вы сами читали эту радиограмму, или вам о ней говорили?

- Фюрер ознакомил с радиограммой Кребса, Геббельса, Бормана, Бургдорфа, Гюнше и меня. Содержание было следующим: «Мой фюрер! В связи с тем, что вы находитесь в окруженном Берлине и не можете в полном объеме исполнять власть, я в соответствии с решением Рейхстага от 1 сентября 1939 года в качестве вашего преемника принимаю на себя руководство Германией. Как ее внутренними, так внешними делами, а также вооруженными силами. Если я до 22 часов 26 апреля не получу от вас ответа, буду считать, что вы согласны». Возможно, я что-то упустил несущественное в деталях, но за главное содержание ручаюсь.

- Какова была реакция Гитлера?

- Фюрер выскочил из кабинета взбешенный. Он прокричал: «О, этот Геринг» и передал текст Геббельсу. Тот прочитал и пустил его по кругу. Больше всех негодовал Борман, явно подыгрывая фюреру. Он кричал: «Этот Геринг – свинья. Он знает, что ваш ответ не может быть получен до 22 часов». Фюрер немедленно стал диктовать Гюнше ответ. Геринг был снят со всех государственных, партийных и военных постов. Фюрер лишал его всех государственных и партийных наград. Коменданту Оберзальцберга приказывалось немедленно арестовать Геринга.

В ставку был вызван генерал - полковник авиации Риттер фон Грейм, командующий 6-м воздушным флотом Люфтваффе. В радиограмме он был извещен о производстве в генерал-фельдмаршалы. Фон Грейм прилетел поздно вечером на легком разведывательном самолете «Физилер-Шторьх», которым управляла его подруга, прекрасный летчик Хана Рейч. Она сумела мастерски посадить самолет прямо у Бранденбургских ворот под ураганным огнем русской артиллерии. Самолет сгорел, а Фон Грейм был ранен в ногу. Его отнесли в госпиталь и сделали операцию. Фюрер назначил его главнокомандующим Люфтваффе вместо Геринга. Спустя три дня за ним прислали учебно-тренировочный самолет «Арадо», и он вместе с Рейч улетел в Мюнхен, куда был перебазирован штаб военно-воздушных сил. Это был последний самолет, совершивший посадку в Берлине.

Около двух часов ночи к фюреру привели коменданта одного из районов Берлина подполковника Беренфенгера. Тот доложил об ожесточенных боях на улицах и пожаловался на своего непосредственного начальника, командира танковой дивизии «Мюнхенберг» генерал-майора Мумерта, который будто бы отдает противоречивые приказы, требуя соблюдения порядочности в ходе боев. То есть, запрещает расстреливать трусов и паникеров. Фюрер тут же отдал распоряжение Кребсу снять Мумерта со своего поста, а вместо него назначить героя подполковника. Одновременно Беренфенгер был произведен в генерал-майоры.

От Штейнера вернулся Фегеляйн с плохим известием. Армия Штейнера остановлена русскими. В Берлин она не придет. После доклада фюреру Фегеляйн за чашкой кофе доверительно поведал нам с Гюнше об истинной причине отказа Штейнера идти на Берлин. Все дело оказалось в том, что Гиммлер, чей поезд еще стоял в Мекленбурге, запретил обергруппенфюреру СС Штейнеру идти на выручку Берлина. Таким способом он хотел вынудить фюрера, потерявшего надежду на деблокаду, покинуть столицу. Штейнер, слепо веривший своему покровителю Гиммлеру, не мог не исполнить его приказ.

Следующий день, 27 апреля, оказался переломным. Утром поступила радиограмма от генерала Венка, в которой он сообщал, что его части пробились к Потсдаму и вот-вот соединятся с корпусом генерала Реймана. Эта весть мигом облетела фюрербункер. Помещения вновь наполнились радостными голосами. Отовсюду слышался смех, хлопки открывавшихся бутылок шампанского. Повеселевший Борман хлопнул меня по плечу и уверил, что к вечеру Венк будет в Берлине.

Около часу дня Гитлер провел совещание. На этот раз докладывал не Кребс, а генерал Вейдлинг, командующий обороной Берлина. Он без всякой дипломатии, свойственной Кребсу, прямо, по-солдатски, говорил о том, что русские на северо-востоке продвинулись до Александрплац, на севере – до вокзала «Веддинг», в западной части города – до Вильмерсдорф, Фриденау и Хадлензее. Русские по туннелям метро проходят в тыл обороняющимся. Фюрер прервал Вейдлинга и приказал открыть шлюзы на Шпрее и затопить шахты метро. Затем он отдал распоряжению Монке взорвать мосты через Шпрее и каналы.

Примерно в девять вечера Кребс и Вейдлинг вновь докладывали фюреру обстановку в Берлине. Госпитали и больницы переполнены тысячами раненых солдат и гражданских лиц. Медикаментов и перевязочных средств нет. Продовольствия в Берлине осталось на день-два. Заканчиваются боеприпасы. Армия Венка окончательно остановлена русскими. Она не придет в Берлин. Падение Берлина – вопрос решенный. День – два, не больше. Вейдлинг стал просить фюрера дать согласие на прорыв с остатками гарнизона в юго-западном направлении, в сторону Потсдама на соединение с Венком. Он гарантировал успех прорыва, а фюреру невредимость. Фюрер ответил отказом.

Вскоре после совещания Борман доложил фюреру, что перехвачена радиограмма из Швеции, в которой сообщалось о предложении Гиммлера представителям правящей династии Бернадоттов выступить посредниками в переговорах с англо-американским командованием о заключении перемирия. Взбешенный фюрер издал приказ об отстранении Гиммлера со всех постов, исключении его из партии и аресте. Он велел Гюнше немедленно разыскать Фегеляйна, которому он хотел поручить арест Гиммера. Фегеляйна в фюрербункере не нашли. Тогда Гюнше послал на Блейбтройштрассе, где находилась квартира Фегеляйна и его жены Гретль Браун, сестры Евы Браун, отряд из личной охраны фюрера под командой оберштурмфюрера СС Гельмута Фрика. Фегеляйн оказался действительно там. Одетый в штатское, пьяный, он отказался подчиниться. Тогда Раттенхубер послал за ним группенфюрера СС Франца Губера, заместителя шефа гестапо. Тот быстро доставил Фегеляйна и его порученца в фюрербункер.

Раттенхубер с Губером допросили Фегеляйна и выяснили, что тот приготовился бежать из Берлина, прихватив с собой чемодан, набитый золотом. Чемодан, как оказалось, принадлежал группенфюреру СС Эрнсту Гравицу, санитарному врачу СС, который тремя днями ранее застрелился у себя в доме. Раттенхубер сказал мне позже, что, возможно, Гравица убили люди Фегеляйна.

Фюрер вначале решил отправить Фегеляйна на передовую, в боевую группу Монке. Но Раттенхубер, Монке, Губер, Гюнше, Хёйгль и другие эсесовцы, не любившие заносчивого Фегеляйна, настояли на трибунале. Фюрер согласился, но неохотно. Он не желал причинять боль Еве Браун. Наспех собранный трибунал под председательством Монке, приговорил Фегеляйна к расстрелу. Его расстреляли в саду здания министерства иностранных дел.

- Как на это отреагировала Ева Браун?

- Ночью, проходя мимо буфета, я увидел сидевших там фрейлейн Браун, Юнге, Кристиан, фрау Геббельс и Крюгер. Они пили кофе и коньяк. Ева Браун возбужденно рассказывала, что она совсем потеряла голову из-за этого идиота Фегеляйна, оставившего вдовой ее сестру, которая ждет ребенка.

- А где сейчас Гретль Браун?

- Фегеляйн еще в марте вывез ее в Баварию. Но куда конкретно, мне не известно. Об этом знает его брат, Вальдемар, штандартенфюрер СС и командир бригады 8-й кавалерийской дивизии СС. Дивизия, как мне помнится, воевала в составе 3-й армии Штейнера.

Савельев приказал переводчику позвать главного врача госпиталя. Майор быстро набросал для него записку со сведениями о Вальдемаре Фегеляйне. Он попросил подполковника дозвониться до отдела контрразведки 3-й ударной армии и передать эту информацию для срочного поиска штандартенфюрера. Уходя, Лукьяненко подмигнул майору, уверяя, не волнуйся мол, сделаем, как надо. Савельев продолжил допрос:

- Вы сказали, что 27 апреля стал переломным днем. Переломным в чем?

- В настроении обитателей фюрербункера. Всем стало ясно, что никакого высвобождения не будет. Что, если даже Гиммлер и Фегеляйн предали фюрера, это значит конец. Именно в тот день, когда русские войска уже находились на Потсдамской площади, фрау Геббельс, пригласив меня к себе, сказала, что они с мужем решили усыпить детей морфием, а затем отравить цианистым калием. После чего покончат с собой. Она уверяла, что такие же пилюли доктор Штумпфеггер передал фюреру и Браун. Яд надежный. Фюрер проверил на собаках. Овчарка Блонди и ее щенок скончались мгновенно.

- Вы видели сами?

- Нет. Мне об этом рассказал Раттенхубер, который был свидетелем смерти собак.

- Каково было настроение Гитлера в этот день?

- Он был полностью подавлен событиями. Большую часть времени проводил в своем кабинете с фрейлейн Браун. Следующий день, 28 апреля, был сущим адом. Русские стали обстреливать правительственный квартал из реактивных минометов «Катюша». Вокруг рейхсканцелярии кипел огонь взрывов. Мы думали, что стены бункера не выдержат. Рано утром фюрер собрал нас в приемной. В этот момент пришел Аксман и при всех предложил фюреру согласиться на прорыв. Он горячо уверял, что двести специально подобранных гитлерюгендовцев, являются сущими дьяволами. Они знают каждую подворотню Берлина и выведут фюрера и всех оставшихся из города. Прикрытие осуществят танковый батальон и группа СС под командованием Монке.

Фюрер в очередной раз отказался. Он поблагодарил Аксмана за преданность и вручил ему Железный крест 1 класса и одновременно редчайшую награду Рейха, крест Германского ордена 2 класса с мечами. Надо сказать, что, насколько мне известно, этой высшей партийной наградой за всю войну было награждено всего десять человек. Причем пять из них посмертно. Вечером Борман зашел ко мне вместе с Линге и пригласил через два часа в комнату для совещаний. Там должно было состояться венчание фюрера с фрейлейн Браун.


Купить скачать книгу подтверждаю: фюрер мертв гитлер великая отечественная война архив документальные исследования рейх

Комментарии

 

You have no rights to post comments

Последние комментарии


пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ.пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Книги других издательств